Пожар войны - Мстислав Константинович Коган

Хотя, конечно, замком в привычном понимании, это строение назвать было трудно. Вместо складов, мастерских и казарм, весь его двор занимал большой лабиринт из аккуратно подстриженной живой изгороди. Где-то в глубине зелёных коридоров журчали многочисленные фонтаны. Над стенами протянулись арки из резного дерева, с которых гроздьями свисали маленькие фонарики. То тут, то там попадались скамьи целиком вырезанные из белого мрамора. Некоторые были пусты. На прочих уже расселись отдыхающие парочки. Преимущественно дамы. В длинных одноцветных платьях, небольших аккуратных жакетах, широкополых шляпах, украшенных розами и гвоздиками и с шёлковыми веерами в руках, которыми они прикрывали лица. Над стенами лабиринта виднелись крыши нескольких беседок, под резными навесами которых могли отдохнуть путники, заблудившиеся в хитросплетении зелёных тропинок.

От ворот прямо до дверей старого донжона тянулась аллея молодых вязов. Деревьям не было и двадцати лет, однако они уже успели пойти в рост и теперь шелестели над нашими головами густыми кронами. Между их ветвями то тут, то там протянулись тонкие верёвки, с которых свисали небольшие фонарики, разливавшие в сумерках свой мягкий оранжевый свет. Аллея оканчивалась небольшой замощённой площадью, посреди которой располагалась чаша фонтана. Как и скамейки, она целиком была вырезана из белого мрамора. В центре на небольшом мраморном постаменте, на задних лапах спиной к спине стояли три скалящихся волка. Из их пастей и сбегала вода, журча по белому мрамору и вливаясь в бассейн, на дне которого плавали несколько золотых рыбок. На краешке фонтана сидела женщина в зелёном шёлковом платье и небрежными взмахами кидала им хлебные крошки.

Сразу за фонтаном начинались лестница, ведущая к дверям донжона. Вот только вместо узких и крутого подъёма, который можно оборонять даже в одиночку, тут были широкие ступени из полированного камня, по краям обрамлённые резными перилами, за которыми шелестел зелёной листвой лабиринт, подходивший под самые стены цитадели.

Очевидно, что эпоха замков на юге медленно, но верно подходила к концу. Если северные лорды… Те из них, кто уцелел в последней войне, продолжали наращивать толщину стен своих твердынь и углублять их рвы, то владыки юга, не знавшие послевоенных тягот, предпочитали превращать свои замки в места для жизни, а не для выживания. Эпоха дворцов тут ещё не вступила в свои права, однако, в местной архитектуре, одежде, даже в мебели уже вовсю ощущались нотки раннего ренессанса.

Юг, словно бы противопоставлял себя северу. Толстым крепостным валам — воздушные зелёные арки, увешанные фонариками. Приземистым и невзрачным домам сложенным либо из брёвен, либо из булыжника, с маленькими окнами, чаще всего прикрытыми ставнями — фасады, раскрашенные яркой штукатуркой и причудливой лепниной, с балкончиками и широкими витражами. Грубой, дубовой мебели, которую колотили прямиком из тёсаного бруса — резные столы и стулья, каждая ножка которых могла бы сойти за отдельное произведение искусства. В конце-концов, простые платья и туники северянок, сменились шляпками, которые украшали целыми цветочными конструкциями, корсетами, из-за которых дамы едва могли дышать, массивными буффами рукафов, многочисленными юбками, из-за колокола которых дамам было трудно ходить самостоятельно.

— Красиво тут, — завороженно бросила Айлин, провожая взглядом очередную арку с фонариками.

— Да уж всяко лучше, чем там, откуда вы пришли, — улыбнулся барон, — Но не дайте этой красоте вас обмануть. Тут люди так же, как и на севере готовы убить друг-друга за кусок земли, наследство, женщину или милость герцога. Разница лишь в том, что перед этим они тебе вежливо улыбнуться и расшаркаются всеми возможными способами, заверяя в вечной дружбе. После чего подольют яд в бокал или незаметно ткнут отравленной шпилькой.

— Да, об этом глава вашей разведки нам уже говорил, — кивнул я, — Правда на юге мы пока не имеем врагов. Сложно представить, кому может понадобиться…

— Я имею, — отрезал барон, — И немало. А поскольку я заявил на вас свою протекцию, вас могут счесть за отличный повод мне насолить и устроить дипломатический скандал. Лишь поэтому я настаиваю на осторожности.

Отвечать я не стал. Лишь многозначительно хмыкнул. Идея с этим приёмом мне не внушала доверия с самого начала, и с каждым шагом, приближавшим нас к донжону, нравилась всё меньше и меньше. Уж не знаю, на что рассчитывал барон, когда брал нас с собой и что за игру он собирался вести, но возможностей облажаться у нас там было столько, что после почти неизбежного фиаско в пору было задаваться, не вопросом: «Что пошло не так?», а мыслью «Что вообще могло пойти так, как задумано?»

— Ты в порядке? — Айлин, шедшая рядом, легонько ткнула меня локтем в бок.

— Да… да, — я с трудом вырвал сознание из острых когтей своих мрачных мыслей, глянул на девушку и вымученно улыбнулся, — В полном.

— Врёшь и не краснеешь, — улыбнулась девушка, — Я же чувствую, что ты на взводе.

— Может и так, — я снова попытался вымучено улыбнуться, — По правде сказать, я бы с куда большей охотой снова залез в топи Гронесбурга, чем ступил за порог этого замка. Зараза, надо было с собой Ольриха в сопровождение взять. Он мог хотя-бы нас подсказать что, при случае.

— Боюсь, это невозможно, — отрезал барон, — Присутствие бастарда на празднике оскорбило бы не только герцога лично, но и всё собрание высоких господ. Привести его на собрание, что в общий котёл нассать — как выразился бы твой боец Ульф.

Я невольно ухмыльнулся. Похоже своими познаниями «народных мудростей», полудохлый снискал себе славу. Явно не совсем ту, которую он желал, но… Она не спрашивая, что он хочет, а что нет — уже выплеснулась за пределы нашего узкого отрядного кружка и пошла гулять сама меж самых разных слоёв общества.

— Мне казалось, ты уже признал его своим законным наследником, — удивлённо хмыкнула Айлин, — Разве этого недостаточно?

— Ещё не пришёл ответ из столицы, — покачал головой Байран, — Без одобрения оттуда такое признание мало что стоит. Кроме того, я собираюсь просить о той же услуге герцога нынче вечером. Учитывая, что пару лет назад он был графом… Кто знает, быть может, ещё через год его слово будет в этих краях значить куда больше, чем очередной эдикт короля.

— Откровенно говоря, звучит это как измена, — я покачал головой, — Не то, чтобы мы были ярыми сторонниками нынешней династии, учитывая, в какую задницу она завела