Пожар войны - Мстислав Константинович Коган

объявлено начало танцев. Потом мы сможем пересечься с ней в партере. Ситуация складывалась хуже некуда. Мало того, что нам по милости барона не удалось пробраться в зал не привлекая к себе лишнего внимания, так ещё и действовать теперь придётся поодиночке. Значило это ровно одно — в два раза больше шансов наломать дров. Сам же Байран уже растворился в правой галерее, кинув нас на произвол судьбы. Зачем он так поступил — было решительно непонятно. Впрочем, барон никогда заранее нас и не посвящал в свои планы до того, как они реализуются.

Поднявшись по небольшой парадной лестнице, которую за моей спиной тут же перегородил гвардеец с алебардой наперевес, мы с лакеем оказались в том самом верхнем обходе, где собрались мужская часть общества. Выглядел он не менее торжественно, чем главная часть бальной залы. Между колоннами и стеной располагалась широкая площадка, с одной стороны залитая тёплым оранжевым свечением люстры, а с другой — прохладным, но разноцветным светом от целого ряда широких витражных окон, наполовину прикрытых красными бархатными портьерами. В небольших промежутках между окнами располагались кресла или диванчики, рядом с которыми стояли резные столики. На них виднелись бутылки вина, фрукты и дорогие бокалы то ли из стекла, то ли вовсе из горного хрусталя. Да уж, пока северные лорды хлещут пиво из медных кубков, а то и вовсе — из больших деревянных кружек, на юге…

Большая часть таких диванчиков уже была занята группками дворян, потягивавшими вино и ведшими неспешные беседы о каких-то своих делах. Другая же часть дворян стояла опершись на резные перила, скользила ленивыми взглядами по противоположной галерее, видимо, высматривая там своих супруг. С дюжину человек, не считая сновавших туда-сюда лакеев, и вовсе просто стояли посреди коридора или неспешно прогуливались вдоль длинного ряда витражных окон, о чём-то тихо переговариваясь между собой. Складывалось впечатление, что тут все друг с другом знакомы давным давно. Впрочем, так оно наверняка и было — дворянство сословие небольшое и зачастую внутри себя плотно переплетённое кровными узами. Скорее всего большая часть друг другу приходилась дальними родственниками. Из-за чего ощущение, что я лишний на этом празднике жизни, только усиливалось.

Я бросил короткий взгляд в сторону противоположной галереи, пытаясь отыскать взглядом Айлин. Сделать это оказалось не трудно. Уж больно сильно выделялась девушка в своём простеньком зелёном платье, среди пышных юбок дворянок, преимущественно белых или пастельно-розовых тонов. Впрочем, это никак не помешало ей уже завести неспешную беседу с несколькими дамами. Похоже, она чувствовала себя на таких приёмах куда увереннее, чем я. Интересно, тут играла роль память тела, которое она позаимствовала или же нечто иное…

— Вы, мой друг, гляжу, несколько растерялись, — ко мне подошёл высокий мужчина в красно-зелёном дублете и широкополом берете из которого торчало длинное павлинье перо. Точёные скулы, острый орлиный нос, длинные усы, кончики которых были аккуратно завиты внутрь себя, борода клинышком, кустистые брови, проницательные голубые глаза и… совершенно чистое лицо, на коже которого не было ни одного шрама. На вид ему было лет тридцать, и по всем признакам это был ещё один представитель паркетного дворянства, которое не то, что войны — нормальной драки в глаза не видело.

— Да, есть немного, — кивнул я, — По правде сказать, на подобном приёме я впервые.

— Всё бывает в первый раз, — улыбнулся незнакомец, поправляя перо, — Помню свой первый праздник золотых огней. Мне тогда было всего пятнадцать… — он на мгновение замялся, но тут же продолжил, — Прошу прощения, где же мои манеры. Сир Айран из роде де Брукков, по прозвищу неспешный.

Он сделал церемониальный поклон, прижав правую руку к сердцу, а левую отведя в сторону. Затем выпрямился и выжидающе уставился на меня.

— Сир Генри отважный. Родом ещё обзавестись не успел.

Я уже собирался было повторить его церемониальный поклон, но в этот момент понял, что не помню какую ногу надо отводить назад. С руками всё понятно, а вот что там должно происходить внизу… Дерьмо… Ладно, попробуем. Как там Бертран учил? Правую к сердцу, левую в сторону, правую назад, левую вперёд и…

Похоже ноги я всё-таки перепутал, поскольку в следующий миг неуклюже качнулся вперёд и чуть было не сбил с ног сира Неспешного. Тот в последний момент отступил назад и едва заметно улыбнулся. В этом жесте читалось лёгкое пренебрежение. Видать, тоже быстро раскусил, что именно я за фрукт, и… Я оказался не тем, чего он ожидал.

— Я полагаю вы прибыли к нам с севера? — поинтересовался сир Неспешный. Похоже, несмотря на моё фиаско с поклоном, интереса он ко мне не потерял. Впрочем, даже если бы потерял, я не расстроился. Как ни странно, именно прокол с поклоном помог подавить оставшееся волнение и я снова был спокоен, как засевший в засаде удав.

— Да. А как вы…

— Акцент, друг мой, акцент, — широко улыбнулся мой собеседник, — У южан в речи буква «р» мягкая и почти неслышная. Иногда мы её и вовсе опускаем, дабы не портить плавность и изящество фразы. Тогда, как, ваш брат на неё делает такой упор, будто желает порубить свою речь на мелкие кусочки и подать её под соусом Бё-Шамель, — он ненадолго замолчал, смерил меня изучающим взглядом и добавил, — Что ж, по-южному мы поздоровались. Ну, по крайней мере попытались… — он снова едва заметно улыбнулся, пристально наблюдая за моей реакцией. Заденет или нет? Но моё лицо не выражало никаких эмоций по этому поводу. Отчасти потому, что мне было всё равно. Отчасти потому, что та мешанина шрамов в которое оно превратилось за последние полгода, в принципе очень плохо справлялась с этой задачей.

— Давайте теперь поздороваемся по-северному, — снова нотки разочарования в голосе. Может он ожидал, что «северный варвар» сейчас разозлиться и выкинет что-нибудь этакое? Или напротив, он подумал, что я просто слишком тупой, чтобы понять его «утончённые издёвки»?

По правде говоря, на это мне тоже было глубоко и искренне насрать. После почти года непрерывных боёв и смертей, все эти подколки казались совершенно несущественными жизненными мелочами, на которые обращать внимание — только силы попросту тратить. Разве что тошнило слегка. От окружающей приторности и… притворства? Да, пожалуй именно притворства. Словно бы всё происходящее было каким-то спектаклем, где каждому из гостей отведена своя роль. С не очень понятным пока для меня сюжетом. Вопрос был лишь в том, как внести в него