Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

– Ну лишь бы не слишком быстро, а то Дункан тебе еще велит принять участие в этой битве.

– А я и так намереваюсь.

– Что? – Бард не поверил собственным ушам.

– Намереваюсь сражаться в этой битве.

– Ты же ранена. Я серьезно думаю, что ты сделала уже достаточно для этого места. Никто не вправе требовать, чтоб ты приняла участие еще и в этой бойне.

– Я не могу сидеть без дела. Ты же сам всегда говоришь, что нужно драться за то, что любишь. За свое место на свете.

– Не я говорю, а авторы баллад. И ты сражалась уже достаточно.

– Больше нет Матильды, чтобы нас защищать. Теперь я сама должна быть сильной. – Касс кивнула головой. – Сражаться за свой дом.

– Дом? Я бы не назвал это место домом.

– Это самый лучший дом, который у меня был в жизни. Первый от самого раннего детства. И здесь моя семья.

– Никогда об этом так не думал. У меня, наверное, никогда не было места, которое я назвал бы домом. И семьи.

– Разумеется, мы семья, – не согласилась Касс.

– Ты и в самом деле не боишься битвы?

– Разумеется, боюсь. Я сумасшедшая, но не дура. Но можно сказать, что я теперь волк, а волки живут в стае.

Она улыбнулась и посмотрела на склоняющееся к западу солнце.

– Я знаю, ты со мной не согласишься, но что бы завтра ни случилось, приезд сюда был самым лучшим, что произошло со мной в жизни.

– Ну, как сказать, в моем случае он явно выигрывает у публичной казни. Хотя, пожалуй, с окончательным мнением я воздержусь до завтрашнего вечера.

* * *

Олаф глотнул из нагрудной фляжки, игнорируя выражение неодобрения на лице центуриона.

– Как насчет промочить горло? – спросил он, протягивая руку солдату.

Последние лучи солнца пробивались меж деревьев, освещая дорогу колонне легионеров, направляющейся в Новую Сребрницу. Это был уже последний отряд; все, что не удалось забрать из лагеря, закопали или уничтожили.

– Спасибо, откажусь. И вам бы не стоило, плохо влияет на мораль.

– Не у моих людей. Хотя моих тут даже и нет. Наверное, уже на месте.

– Ну извините, свернуть лагерь сотни бойцов – это подольше, чем с восемью.

– А у меня и нет претензий. Не одну я уже армию повидал. Знаю, как оно работает.

– А ваши люди? Работают? Мечом? На поле битвы? Насколько я помню, только Магнус и та погибшая женщина имели реальный боевой опыт.

– Дункан и Натаниэль хорошо обучены, – напомнил Серый Стражник. – Лучше, чем эта шайка.

– Это да, но остальные ваши люди – бард, монах, дворянка и безумная.

– Я бы сказал, все мы тут безумные, что еще не сбежали куда подальше. А за моих людей не беспокойся. Справятся в бою получше этих здесь.

– В этой части света война считается природным бедствием, похоже. Как наводнения, бураны и бури… Ты видел? – Агревиус внимательно рассматривал лес. – Засада. Стой! Направо! Развернуть строй!

Из леса посыпались стрелы. Олаф выругался и спрыгнул с коня. Под звук свистков легионеры умело выстроились в линию вдоль дороги. Прямоугольные щиты отбили большую часть стрел, но несколько солдат все же упали на мощеную дорогу. Из-за деревьев до них донесся громкий крик. Очередная волна стрел влетела в тесную стену легионеров. Центурион Эритус свалился со своего коня с пробитым нагрудником. Несмотря на всеобщий шум, Олаф смог услышать громкий треск, когда голова офицера ударилась оземь. В этот самый момент из леса высыпали склавянские воины.

– Держать строй! – заорал Серый Стражник, пытаясь удержать легионеров под контролем. – Держать, курва, строй!

Нападающие с разгона ударили в человеческую стену. В ход пошли мечи, топоры и копья. Старик с трудом перекрикивал вопли умирающих. Еще больше стрел дождем посыпалось с неба. Одна попала ему в плечо, другая в ногу. Его первой реакцией стало удивление. Он даже не почувствовал боли, сперва не почувствовал. Линия обороны не выдержала, прорвалась, склавяне выплеснулись на тракт. Олаф выхватил меч и бросился в их сторону. Налетел на исключительно мерзкого дикаря, но тут раны наконец дали о себе знать. В следующий миг его достало склавянское копье.

* * *

Дункан спрыгнул с коня и огляделся по месту битвы, освещенному факелами. Быстро увидел меж легионеров знакомое лицо.

– Велин, да? Ты бард.

– Скорей, был им. – Мужчина выглядел абсолютно измотанным. Его оружие и щит покрывала засохшая кровь.

– Что тут случилось?

– Засада, – ответил Велин тоном объяснения ребенку очевидного.

– Сам вижу, а конкретнее?

– Ну, выскочили из леса и давай нас бить. Наш центурион погиб еще в самом начале. Ему, видно, очень понравилась идея с коня командовать. Зато склавянам очень понравилась идея стрелять по мужику на коне. Кто б мог подумать!

– Меньше цинизма, больше конкретики.

– Ну, ударили по нам, мы их отбросили. У них трупов около двадцати, ну и раненых, думаю, столько же. У нас убито больше тридцати, почти двадцать раненых.

– Половина Легиона, – подвел безрадостный итог Дункан. Двинулся в сторону Люциуса. – Как там с ним?

– Выживет, – ответил Монах, заканчивая бинтовать раны Олафа. – Копье скользнуло по кольчуге, ничего важного не повредило, но он потерял много крови. Я дал ему усыпляющее средство. Сейчас ему надо отдыхать. Дункан, послушай… завтра он точно не сможет участвовать в битве, не говоря уже о командовании.

– Знаю, – мрачно ответил командир рекрутов.

– Но сейчас, когда центурион убит, это значит, что…

– Что я следующий старший из оставшихся. – Он глубоко вдохнул, пытаясь справиться с паникой. Уже по дороге сюда он знал, чего ожидать, но как-то лелеял надежду, что ранения Олафа будут не столь серьезны. Теперь от правды было уже не спрятаться. – Ладно. Вы двое, Флавиус и Зютек, соберите несколько человек и снимите с погибших снаряжение. Тела легионеров бросайте в телеги, быстро. Склавянские трупы оставляйте, пусть хоть вороны с них покормятся.

* * *

Ночь была теплой. Луна и звезды светили с небес, на которых не было ни малейшей тучки. В Новой Сребрнице царила неестественная тишина. Большинство людей собрались на улицах, у костров. Ели и пили, некоторые даже танцевали, но все это было удивительно спокойным. Лишенным радости. Чувствовалось, что некоторые использовали последний шанс, чтобы насладиться дарами жизни.

Магнус прошел вдоль баррикады, проверяя, все ли стражники на своих местах. Он очень устал, но знал, что заснуть не сможет. Пока еще не сможет. Лениво направился между кострами, не торопясь дошел до храма. Тихо проскользнул внутрь. В храме царила толчея. Люди возносили совместные молитвы Господу, просили его о милости. Большинство