Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

Снаружи уже доносился нестройный шум, нервная сутолока перед неизбежной битвой. Внутри все еще царило спокойствие. Люциус сидел на матрасе, набитом сеном, и всматривался в спокойное лицо спящей Амелии. Знал, что скоро им придется вставать и сталкиваться с действительностью, но сейчас, в эту единственную минуту, ничего не существовало. Была только она.

– Уже утро? – спросила девушка, потягиваясь и громко зевая.

– Только если мы встанем и выйдем отсюда.

– Думаешь, кто-то заметит, если мы тут останемся?

– Ну, рискнуть, конечно, можно. – Он улыбнулся и поцеловал ее в губы.

– Долго смотрел, как я сплю? – спросила она, вставая.

В первую минуту Люциус не ответил. Открывшееся ему зрелище лишило его способности к концентрации. Прошлой ночью было темно, так что он лишь сейчас впервые увидел наготу любимой. Сравнивать ему, по чести говоря, было особо не с чем, но в одном был уверен. Дух захватывало, как ничто иное.

– Люциус, – напомнила о себе Амелия.

– Некоторое время. Ты выглядела очень спокойно. Не хотелось это прерывать, принимая во внимание то, что нас ждет. – Он рефлекторно взглянул в сторону входа в палатку.

– Ну что ж, вот мы наконец и согрешили, – поспешно перебила его девушка. – И как тебе это понравилось?

– У меня нет слов.

– Это что-то новенькое. Неужели я все-таки нашла способ выигрывать у тебя в споре? – Она игриво улыбнулась.

– Не уверен, что для меня это был бы проигрыш. – Он встал и тоже начал одеваться. – Не подскажешь, где у кольчуги перед?

Внезапно он почувствовал, как она прильнула к его плечам, прижалась изо всей силы.

– Не хочу, чтоб ты шел туда.

– Я должен.

– Ты бы больше пригодился здесь, в тылу, перевязывая раненых.

– Раненые сперва должны дожить до тыла. Кто-то должен перевязывать их на месте. Кроме того, я все же Серый Стражник, мое место там, на передовой.

– Я видела, как ты тренируешься с мечом. Ты не воин.

– И Эдвин тоже нет. И Клара, и Касс. Но они там будут. Потому что мы тут на то и есть, чтоб защищать людей.

– Я больше не могу терять. – В ее голосе прозвучала тень скрытого отчаяния. – Не так быстро.

– Ты не потеряешь. – Он обернулся и обнял ее. – Обещаю, вернусь к тебе, даже если придется прорубать себе дорогу через врата всех миров.

– Клянешься?

– Поверь мне, после того, что мы вчера сделали, даже орда склавян не удержит меня от возвращения. А теперь, возвращаясь к этой кольчуге…

– Спина там, где капюшон.

– Очень мудро замечено. Потому мы и составляем такую слаженную команду.

– Можно поговорить? – донесся до них снаружи голос Натаниэля.

– Минуту, – ответил Люциус, торопливо натягивая штаны. Подхватил свой короткий меч и вышел наружу, знаком показав Амелии, чтоб осталась. – Чего ты хочешь?

– Поговорить.

– Мне не кажется, что у нас есть о чем. – Несмотря на нервную обстановку, Монах не мог не заметить, как жалко выглядел в этот момент князь Терила. Грязный, небритый, на лице синяков даже больше, чем у Люциуса.

– Я об этом реша… Извиняюсь. Привычка. – Голос молодого дворянина был слабым, лишенным обычной силы и амбициозности – Я пришел сюда затем, чтобы… Не знаю, может быть, дело в том, что мы пойдем в бой. Прости. Вот что я хотел сказать. За это.

Он указал на лицо собеседника.

– И вообще, за все.

– Ты не у меня должен просить прощения.

– Я знаю.

– Что ж, я слушаю, – сказала Амелия, выходя из палатки. Ее фигура излучала силу и достоинство. Была полным антиподом всего того, чем в данный момент выглядел Натаниэль.

– Прости. За то, что я сделал и что пытался сделать.

– Этого недостаточно.

– Я знаю, но… похоже, в эту минуту у меня больше ничего нет. Может, после битвы…

– Ты думаешь, это так просто? Что испугаешься смерти, прибежишь сюда, скажешь несколько слов и все тебе будет отпущено?

– Нет. И я не боюсь ни битвы, ни смерти. Я сам выберу свою смерть. И я знаю, то, что я сделал, было… непростительно. Член рода Эве… Я. Я должен быть лучшим. И если каким-то чудом выживу в следующие несколько часов, то, клянусь, сделаю все, чтобы расквитаться. Но сейчас все, что у меня есть, это слова. Я прошу прощения.

– Я принимаю твои извинения. Но не прощаю тебя. Может быть, когда-нибудь. Но не сейчас.

– Это больше, чем то, на что я мог рассчитывать. – Он поклонился и медленно двинулся меж готовящихся к бою людей.

– Князь! – крикнул вслед Люциус. – Удачи!

– Всем нам, – ответил Натаниэль Эверсон и исчез в толпе.

* * *

Клара стояла среди руин древней бани и разговаривала с Кассандрой. Натаниэль убил целое утро, решая, что ей сказать. Но сейчас, когда он наконец нашел ее, ему пришлось признаться себе в том, что слов катастрофически не хватает. Поэтому он просто стоял, опершись на одну из полуразваленных колонн, и ждал.

– И берегись лучников, – говорила Клара, поправляя ремни, удерживающие кожаную броню Касс.

– Знаю.

– И если тебя поймают, начинай говорить о духах и тому подобном. Эти склавяне, говорят, очень суеверны в этом вопросе.

– Все мне это говорят.

– И что же еще? – призадумалась Клара.

– А ты знаешь, что Князь Скотина к нам прислушивается?

– Знаю. Но, как я тебя учила, мы дамы, а дам положено ждать.

– Вы снова будете целоваться?

– Это весьма сомнительно.

– Ты вместо этого дашь ему пощечину?

– Это гораздо более правдоподобно.

Натаниэль понял, что лучшего момента ему уже не найти, поэтому решил вмешаться в разговор.

– Приветствую вас, Клара, Кассандра, – поклонился.

– Привет и тебе, Князь Скотина, – ответила Касс, учтиво кланяясь.

– Ну да, я это заслужил, – признал он измученным голосом.

– Как нельзя более.

– Я прошу прощения.

– Что? – Девушка была полностью ошарашена.

– Я прошу прощения. За то, что сделал. За все, что сделал.

Девушка взглянула на него с суровой миной.

– Искренне говоришь или просто пытаешься произвести хорошее впечатление?

– Я настолько искренен, насколько могу.

– Ну, я не уверена, насколько это много в твоем случае. Но, пожалуй, верю тебе. Пожалуй, я должна тебе верить в этой ситуации. И может быть, даже… прощаю, – сказала она и ушла.

– Это оказалось неожиданно легко.

– Не волнуйся, со мной так легко не выйдет, – заверила Клара.

– Знаю. Само собой, не должно быть… Честно говоря, не знаю, что и сказать. Все утро бегаю тут и извиняюсь перед людьми, как будто это что-то могло бы изменить. Хотя на самом деле… – Он снова уперся в стену нехватки слов. – Прости. Это все, что у меня есть.

– Этого слишком мало, – ответила она, после чего влепила по его избитому