Бесконечность - Марцин Подлевский

— Понимание и мир, — повторил призрачный Литон, и его глаза блеснули гнилой зеленью. — Понимание и мир.

Для адмирала Джозефа Станта эти слова быстро стали худшим кошмаром.

В тот день ему удалось отразить атаку сил Консенсуса. Но Литон вернулся — и с еще большей силой. Он снова показал свою голограмму и повторил своё послание, а Стант подавился напитком. На этот раз ему удалось выжить, но с большими потерями. Летный коридор в NGC 3105 был потерян, и то, что осталось от флотилии Монсун, было вынуждено уйти в близлежащие секторы в Рукаве Стрельца.

А это было только начало.

Похоже, Ствол под командованием Чужака взял на мушку Первую флотилию. Пока другие флоты Консенсуса сражались с людьми по всей Выжженной Галактике, Литон летал только за Стантом. Среди экипажа суперкрейсера «Фиона» стали ходить слухи о связи между двумя командирами — адмиралом и Чужаком, который при жизни был человеком. Какая это была связь, никто не знал, но казалось, что она была болезненной. Джозеф бежал по Галактике, а Литон мчался за ним сквозь звезды, доводя адмирала до белого каления.

Дошло до того, что его измененное лицо снилось Станту по ночам, а холодный Consensus et pax вызывал мурашки по коже. Почему он на него нацелился? Чего он хотел? Неизвестно. Важно было то, что он не отступал от адмирала и следил за каждым его возможным прыжком. И все более нервничающий Стант, хотя и старался держать себя в руках, чувствовал себя все хуже и хуже. И даже решение жуткой загадки ему не помогло.

— Программа тренировок Согласия, — объяснил ему однажды его доверенный стюард Матеуш Куч. — Та, в которой вы участвовали, адмирал. Это было в Потоке где-то… пятнадцать лазурных лет назад. Вы тогда прекрасно выглядели… в генеральском костюме, с таким пером…

— Что ты опять несешь, Куч! Каким пером?!

— Не нервничайте… ну, эта программа, о которой вы говорили, о Согласии, космосе… э-э-э… о славе звезд, и вы рекомендовали эти упражнения, которые они назвали… э-э-э… «Крутилка Станта».

— Как назвали? Выражайся яснее, человек! Я сойду с ума от вас всех!

— Это должно было попасть на Гатларк, господин адмирал… это были такие, ну… физические и психические упражнения солдат, помните? Подарок для Пограничных Княжеств…

— Я ничего не помню!

— Но они были. Они сильно измучили людей, потому что очень понравились командирам из этих пограничных систем. И наверное, поэтому он вас так запомнил… из-за этих упражнений, понимаете… из-за этой «Крутилки».

— Чепуха! — отмахнулся Стунт, но действительно что-то вспомнил. — Глупости! Не хочу больше слышать ни о каких упражнениях, понятно?!

К сожалению, на следующий день их снова догнал Ствол Литона, который вновь пристально смотрел на своего противника через голо, и адмирал подумал, что заметил у Преображенного нечто похожее на презрительную улыбку. Этого было достаточно, чтобы отдать приказ о выводе своих сил раньше, чем обычно.

А потом вышел из строя Синхрон, и всё изменилось.

Джозеф не был настолько неразумен, чтобы рисковать запуском подозрительной программы под названием «Бритва утопленника» в момент, когда флотилия не могла рассчитывать на поддержку со стороны сети. Его опасения подтверждались сообщениями компьютерщиков и астролокаторов: чем бы ни была эта программа, она могла привести к потере ориентации в Глубине, тем более что специалисты не могли расшифровать ее данные о местоположении. Что ж… Станту оставалось только блуждать по системам шарового скопления в созвездии Волос Вероники — а конкретно в Мессье-53 в Рукаве Центавра, примерно в пятидесяти восьми тысячах световых лет от Терры. Это длилось очень долго — настолько, что отчаявшийся экипаж начал намекать на необходимость использования программы, чтобы преодолеть затянувшуюся бездеятельность. Но в тот момент, когда ситуация стала действительно напряженной, прибыл Ствол.

Адмирал Джозеф Стант приветствовал прибытие Консенсуса в Оперативном Зале «Фионы», держа в руке свой любимый напиток. Он знал, что сейчас увидит, поэтому сделал большой глоток и фыркнул, прищурив глаза на голо.

— Consensus et pax, — спокойно поздоровался Литон. — Понимание и мир.

— Знаешь, куда ты их можешь засунуть?! — зарычал подвыпивший Стант.

— Господин адмирал…! — прошипела его первая заместительница и первый пилот «Фионы», генерал Сибия Толк. — Экипаж…

— К черту экипаж! — прохрипел Стант, не обращая внимания на то, что весь персонал, собравшийся в ОЗ, смотрит на него с явным страхом и отвращением. — Ты думаешь, я не знаю, что у тебя на уме?! — снова обратился он к голо. — Упражнения тебе не понравились, да?! Так ты это запомнил, ублюдок! Я тебе сейчас…!

Но никакого «сейчас» не было.

Присутствующее в Мессье-53 Выгорание внезапно вспыхнуло Глубиной, и в секторе появился флот, которого Первая флотилия еще никогда не видела. Значительно превосходящий по численности ослабленную постоянными атаками флотилию людей и даже усиленный подкреплениями Ствол Литона, он выглядел как парад кораблей, погибших столетия назад.

Большинство составляли корабли-призраки, возглавляемые особенно большим суперкрейсером… или похожим по тоннажу судном, выглядящим как раскрытые ладони, соединенные между собой запястьями. Но это был лишь один из кораблей. Здесь также летели корабли, будто на сплетенные из застывшей тени, корабли, тянущие за собой волны глубинных Призраков, и по крайней мере один, держащийся как бы сбоку, более чем двадцатикилометровый титан, напоминающий черный город, плывущий в космосе.

— СЛАВА БЛЕДНОМУ КОРОЛЮ! — прогремело в ОЗ, и Стант вздрогнул и уронил свой напиток.

Через несколько секунд начался ад.

Адмирал Джозеф Стант так и запомнил этот хаос: кошмар, во время которого он пытался одновременно управлять своим кораблём и остальными судами флотилии. Связь всё ещё не работала, но адмирал сохранил достаточно здравого смысла, чтобы дать команду на маневр уклонения, чтобы укрыться за судами Консенсуса.

Только через некоторое время он понял, что в них никто не стреляет.

Флот, прибывший из Выгорания, со смертельной, достойной восхищения точностью сосредоточился на Консенсусе. Ствол был залит странным, бледным светом и полосами загадочной Черноты. Часть чужих кораблей погибла сразу, сгорев от этой Бледности, а другая часть казалась теряющей свое существование и возвращающейся, но в призрачном виде.

Смотрящий на все это Стант то дрожал, то застывал, то бледнел, то краснел. Это было полное безумие. Вокруг суетились люди, а их адмирал медленно терял сознание. Он пришел в себя, когда в ОЗ снова появилось изображение Литона. Чужак не произнес ни слова, но смотрел на адмирала так