Последний охотник на демонов - Салини Голденберг

Особенно политика. Он с некоторым раздражением смотрел, как улицы старого города заполняли толпы в траурно-белых одеждах, стремясь воздать почести перед возводившимся на территории дворца меруматом[16]. Воздух заполнили песнопения сангхи, когда вспыхнул величественный погребальный костер – прощание, достойное дэвы. Но по мнению Экса, за все свои прегрешения принц должен был бы сгореть вместе с министром Айюном в том проклятом логове.

К тому времени большинство членов гильдии уже уехали. Залы опустели, величественных украшений, древних текстов, мастерских, хранилищ и знахарских лавочек больше не было. Чушка и Лебедь оставались здесь, чтобы присматривать за отделением в столице – им все еще позволялось торговать, правда, неизвестно, надолго ли.

Комната Экса была чуть больше стойла, и в ней было не так много вещей, но сборы казались ему чем-то совершенно сюрреалистичным. Это место всегда было для него настоящим домом, семьей, к которой он мог вернуться. Он повертел в руках свою тренировочную маску – обычная изогнутая, с нарисованным на ней символом гильдии. Он забрал часть книжек. Тут он научился читать. Все остальные его пожитки уместились в одну сумку.

Он уходил последним.

Под аккомпанемент мягкого стука капель дождя по шляпе он посмотрел на символ охотников на фи, вырезанный на камне. Этот символ некогда наполнял его сердце надеждой. Это был настоящий оазис для сироты, потерявшего свой дом во время войны, голодного и отчаявшегося, распластавшегося на ступенях. Теперь же сердце его пронзила острая грусть. Их величественная история была неведома обществу. Интересно, как скоро их забудут?

Отвернувшись от дома в последний раз, он подумал, что же построят на этом месте. Еще один храм сангхи? Особняк аристократа? Парк? Общественные купальни?

Последний раз оглянувшись, он взял Коричку под уздцы и направился к воротам. Закрыв их, он потянул старую кобылку за собой, но она фыркнула и встала, как вкопанная.

– Эй. – Он снова потянул ее и уставился в ее выразительные глаза. – Не надо мне тут характер Бродяжки перенимать.

Он потянул еще раз, затем дернул. Она тряхнула гривой, но с места не сдвинулась. Экс почувствовал себя преданным, но смягчился, поняв, что это место все же и ей было домом.

– Ладно, ладно. – Он похлопал ее по шее и расчесал ее мокрую гриву. – Я тебя понимаю.

Когда она успокоилась, он снова попытался ее увести за собой, но она все равно не двигалась. Она фыркнула и на сей раз отвернулась, мордой сбив с него шляпу.

– Да ладно тебе. – Экс оглянулся и посмотрел туда же, куда и она.

На улице стояла еще одна лошадь, изящный ухоженный жеребец с лоснистой белой шкурой. Великолепное создание с лучшей родословной – обычное явление для старого города, где жили самые богатые горожане.

– Ты что, влюбилась? – Экс усмехнулся. – Поверь, малышка, он не твоего поля ягода. Уж я-то знаю.

И все же он остановился полюбоваться скакуном и его шелковой расчесанной черной гривой. Затем взгляд его скользнул по наезднику в плаще.

И у него сердце подпрыгнуло в груди.

– Здравствуй, охотник, – игриво улыбнулась ему Аринья. В прошлый раз она была одета как королева: руки в самоцветах, пальцы и ресницы накрашены, а волосы аккуратно заколоты руками бесчисленного количества слуг. Теперь же она выглядела так же, как и при первой их встрече на грязной тропе возле таверны в глубинке, кажется, целую жизнь тому назад. Одетая в запашные штаны и ездовые туфли, с собранными в свободный хвост волосами, она вызывающе посмотрела на него. Он то открывал, то закрывал рот, пытаясь подобрать слова. Он осмотрелся в поисках королевского эскорта, но она была одна. Затем он заметил сумки на крупе ее лошади.

– Я слышала, что ты уезжаешь из города, – сказала Аринья. – А я как раз работу потеряла.

Несмотря на тучи, ощущение было такое, что вышло солнце, засияв среди всех других звезд мягкой ночи. Воспрянув духом, он рассмеялся, недоуменно покачав головой. Она подъехала поближе, довольно усмехаясь, и он, пожалуй, никогда раньше так широко не улыбался. Он хотел запрыгнуть на ее коня и обнять ее, но она его опередила, спешившись.

Они обнялись. Экс купался в тепле, что наполнило его трепещущее сердце, и знал, что она тоже это чувствовала, поскольку ощущал биение ее сердца у своей груди. Выровняв дыхание, Экс отстранился и ласково убрал с ее лица выбившийся локон, упиваясь мягкой радостью в ее глазах. Не отпуская его, она прижалась к его губам своими.

Он знал, что она ответит, но должен был спросить еще раз.

– Аринья, – пробормотал он промеж поцелуев, – ты уверена, что хочешь отправиться со мной?

Она игриво куснула его за губу, после чего положила ладони ему на щеки, не позволяя отстраниться дальше. Он смотрел ей в глаза, выискивая хоть толику сомнений.

Их не было.

– Более чем.

Эпилог

Экс уже неделю шастал по болотам, выискивая след мелкого фи. У того была крысиная морда и крылья летучей мыши, но высоко он летать не мог. Больше всего Экса раздражало то, что ему приходилось стрелять из лука. Стрелок из него был хуже среднего, и свидетельства его промахов торчали из деревьев, давая ему понять, что фи водил его кругами. Более того, каждый раз, когда он мазал, тварь ехидно хихикала, что наполняло его бессильным гневом.

В дождливый сезон болото превращалось в сущий ад из кривых корней и торчащих камней, слишком мокрых, чтобы ступать по ним в башмаках, а босиком ходить по усыпанной шипами земле было и вовсе отвратительно. Экс даже задумался, а стоило ли оно того, но в деревне неподалеку из-за еженощных пирушек этого фи разгорелась чума. Мэли нужны были его крылья, а Нариссе – желчный пузырь для какого-то тоника. Это была бы неплохая первая охота для каких-нибудь новичков, желавших славы, но тварь была смертоносной, а новички еще не прошли испытания.

Дома он окажется лишь через месяц. Сидя у небольшого костра в жалком лагере, он думал лишь о теплой постели – хотя, скорее, об Аринье в этой самой постели. Стоило ему выдернуть последний шип из пятки, как он услышал шум в кустах, что заставил его подскочить. Схватив лук и наложив стрелу на тетиву, он ждал, что же оттуда вылезет.

И снова шум, после чего заросли камыша расступились и оттуда выполз огромный черный крокодил. Рядом высунулась еще одна морда и еще. Они окружили его лагерь.

Звери и человек молча смотрели друг на друга, и лишь дождь нарушал эту тишину. Затем он вздохнул и убрал лук.

– Ладно, – сказал он, хватая плащ. – Скажите ей, что я иду.

После убийства Шар-Алы Экс еще пару раз навещал Стражницу. Впечатленная его свершением, она сдержала свое слово и позволяла охотникам проходить по ее владениям. Теперь, когда гильдия переехала ближе к