Последний охотник на демонов - Салини Голденберг

Экс заговорил как можно более низким и хриплым голосом:

– Хочешь умереть?

Стражник яростно замотал головой.

– Хочешь, чтобы твоя семья была проклята на несколько поколений вперед?

Он снова замотал головой.

Экс огляделся по сторонам. Он находился на окраинах королевской резиденции, в окружении цветов и небольших памятников. Кладбище. В центре стояла пагода, украшенная свежими цветами, уставленная едой и питьем – подношения как для ушедших, так и для Ненасытных духов. Рядом со стражниками лежала пара пустых бутылок. Похоже, что они нашли самый укромный уголок, чтобы увильнуть от обязанностей.

Он не мог свериться с картой, но негромкие разговоры и отблеск фонарей к востоку от него, скорее всего, были завершением праздника, который наверняка проходил во дворе перед дворцом. Если музыка уже утихла и еда закончилась, то и Лебедь наверняка ушел. План побега летел псу под хвост.

Прижатый к земле страж тихонько захныкал.

– Слушай сюда. – Экс уставился ему в глаза. – Я должен кое-что узнать. Ты мне ответишь?

Он кивнул. Экс медленно убрал ладонь с его дрожащих губ.

– Прошу, прошу, почтенный призрак, я не хотел вас оскорбить, я всегда делал подношения дэвам, каждый день, и, и, и… – Он снова расплакался.

Экс щелкнул пальцами у него перед лицом, и когда это не помогло, он отвесил ему легкую оплеуху. Тот заткнулся.

– Где министр Айюн?

Поначалу стражник его не понял.

– Великий чародей? Этот… как его… – Экс закатил глаза. – Праведная Буря.

Страж приоткрыл рот, беззвучно охнув.

– Министр… Министр Айюн нам велел ждать здесь.

– Что он собирается делать с принцем и… его дамами?

– Клянусь жизнью, я не знаю.

– Где они?

– В его личных покоях! За пределами дворца, на, на, на восточной площади. – Он всхлипнул и нахмурился. – Скажите, господин, зачем вы ищете его?

– Он совершил тяжкие грехи, и я пришел вынести ему приговор. – Экс уставился на мужчину самым угрожающим взором, какой только мог изобразить. – А также тем, кто ему помогает.

– Пожалуйста, пожалуйста, господин, я не хочу умирать. – Он снова захныкал. – Я знаю, что чародей творит плохие вещи, но мне нужна была эта работа, чтобы семью кормить. Я всегда старался быть хорошим человеком. И обещаю, обещаю, что с этого дня я им всегда буду.

Тут на Экса накатило странное ощущение дежавю. Обычно в таком состоянии на него пялились и молили о пощаде фи, а не мальчишка, что на вид был даже моложе его.

Он улыбнулся.

– Тогда начинай прямо сейчас.

Глава тридцать пятая. И кошмар

В качестве божественного наказания для молодого стражника Экс связал его и запер в крипте вместе с товарищем. Удаляясь, он слышал, как мальчишка бормочет полные благодарности молитвы.

По пути с кладбища Экс остановился у самой большой пагоды. В центре сидел бронзовый идол Просветленного владыки размером с человека, скрестив ноги в позе лотоса. Глаза его были закрыты, а на губах застыла умиротворенная улыбка. Сидел он в окружении свеч, деревянных статуй апсар и прочих защищавших его созданий.

Из всех известных Эксу духов только этот молчал. Члены сангхи говорили, что именно из его царства они черпают свою силу, а находится оно даже выше, чем мир дэвов. Интересно, правда ли это? Так или иначе, он решил, что подношение сделать стоит. Для следующей части задания ему потребуется вся удача, какой он только мог заручиться. Он нашел незажженную палочку благовоний и поджег ее от одной из свечей. Держа ее промеж ладоней и склонив голову, он пробормотал молитву, которой его обучила мать.

Может, это из-за присутствия Просветленного владыки рядом не было фи? Как только Экс миновал камни, обозначавшие край кладбища, он увидел слабый блеск защитных чар, сдерживавших то, что было внутри. Министр Айюн не мог проводить здесь ритуалы, но стражник говорил, что его покои находятся не так далеко.

Заклятие Ока Слепого орла никогда не предназначалось для использования в городе, но оно его достаточно неплохо укрывало. Если кто будет бродить по территории дворца глубоко за полночь и решит осмотреть величественные пагоды и ступы с золотыми шпилями, то, может быть, уловит скользящую по деревянным панелям тень, которая тут же исчезнет во мраке. Когда Экс не мог спрятаться среди деревьев или кустов, он бежал по зданиям, словно самый большой в мире геккон. Пробрался мимо лишь одного патруля, но они не обратили на него никакого внимания, болтая друг с другом во время обхода.

Наконец, на восточной площади, где находились дома некоторых высокопоставленных представителей власти, Экс заметил старую статую наги, о которой ему рассказал стражник. Она стояла перед высокой изгородью, которая отгораживала владения министра Айюна от остальных домов. Разбежавшись, он ухватился за край и перепрыгнул.

Приземлившись, он тут же прижался к изгороди.

Из окон дома вытекала темная духовная энергии, густая, словно наваристый суп. Собираясь клубами, но все еще бурля, она свертывалась, словно сгустки крови, словно лианы, что тянулись наружу, отчаянно пытаясь вырваться.

Охотник. Они шептали множеством голосов, множеством тонов. Крошечные червеобразные усики ползали по его башмакам, пытаясь удержать его на месте с помощью липкого и едкого, как яичный желток, осадка. Они были всюду, разбросаны по двору, словно ненужные тряпки. Тел у них не было, не в том смысле, как у фи, за которыми он охотился в лесах. Похоже, министр не научился призывать демонов во плоти.

По крайней мере, пока что.

Эксу их было жаль, и он подавил в себе желание… сделать что? Выпустить их обратно в мир духов? Эти темные духи были отделены от своих душ и не могли ни за что уцепиться, да и возможности стать чем-то еще, как Нарисса, у них не было.

Охотник, охотник… С каждым шагом, что приближал его к дому, голоса становились все громче. Запах стал сильнее, заглушая все остальные. Он никогда не ощущал такой концентрации темной магии. Да, от дома Мэли ею разило во все стороны, но у нее была иная вибрация: не гниль, а старость. Шаманы и ведьмы использовали естественный конец жизни, разложение и медленную энергию, которую из этого получали. Тут же ощущение было такое, что кому-то вырвали сердце, а тело застыло в вечном состоянии предсмертной жестокой агонии.

Пускай Экс и предпочитал оставаться в Вечносущем, но не мог тут задерживаться, если хотел успокоиться. Когда он вынырнул, мускулы расслабились. В кои-то веки он с радостью вернулся в Слепоту. Обычно все бывало наоборот. Вонь и отчаянные шепотки затихли, но в воздухе все еще было что-то не то. Холодок пробегал по коже, но теперь хотя бы не оглушали вопли духов.

Идти через главный вход казалось ему не очень разумным. На первом этаже окна были закрыты, а на втором их не было вовсе. Он заметил свет. Попытавшись прислушаться, он ничего не смог уловить.

Большинство темных духов тянулись