Падение клана Шэ. Том 1 - Ло Ян

Ему всё были шутки!

Но на военном совете Цзиньюаню трудно было смотреть на невозмутимого главу Шэ. Пусть ни единой лишней складки не было на его одежде, ни единого волоска не выбилось из причёски, Цзиньюань никак не мог избавиться от мысли, что он бывает совсем иным.

«Лучше бы демон тебя съел!» – думал он в сердцах и тут же ругал себя за мелочность, убеждал себя, что для Фэнбао это ничего не значит…

Пока тот не подошёл накануне похода и не попросил, прямо глядя в глаза:

– Отпусти меня с Шэ Цзюэ.

– Это ещё почему?

Ему немедленно стало стыдно за свою резкость, но раздражение было сильнее.

– Ты мой слуга, Хуань Фэнбао, и должен быть там, где я скажу!

– Потому я тебя и прошу. Как своего господина. Могу поклониться даже, если сиятельному принцу от этого легче станет.

Он отвесил земной поклон по всем правилам, но никакого уважения в этом не было.

– Неужто… – Цзиньюань велел себе быть великодушнее, но челюсти свело. – Неужто он тебе так дорог?

– А ты что такой кислый, уксуса напился? – Фэнбао ухмыльнулся, отряхивая колени, и молниеносно схватил его за подбородок: вроде бы ласково, но так, что не вырваться. – Ну и ну! Сразу видно, императорский сын, хочешь владеть всем под небесами.

– Я здесь ни при чём! А вот ты… для чего тебе быть рядом с ним, когда мне нужна твоя сила?

– У тебя будет целая армия! На что тебе один проходимец с кнутом? Да я и не хожу под знамёнами, у меня свободный нрав. – Фэнбао посерьёзнел. – Соберись ты, баоцзы! Ты не спишь со своей девчонкой, вот у тебя голова и забита глупостями. Шэ Цзюэ человек осторожный, при этом никаких письменных обещаний меж вами нет. Если он прикинет опасность и решит отступить, что ты делать будешь? А если остальные повернут назад?

Цзиньюань уже думал об этом и раньше успешно избегал этих мыслей. Ему не нравилось думать о людях плохо. Но в словах Фэнбао был свой резон. Священные школы ни за что не пошли бы против императора в открытую, но затеряться случайно в горах или попасть в ловушку демонов им никто не мешал: если решат не приходить, повод всегда найдётся.

– Если ты считаешь главу Шэ подлецом, способным предать, зачем ты с ним связался?

Фэнбао хмыкнул.

– Шэ Цзюэ не предатель по натуре, но в настоящем бою оказался лишь однажды, и это крепко его напугало. Люди – это всего лишь люди. Он может дрогнуть.

Почему-то Цзиньюаню в его голосе послышалась печаль.

Он вновь подумал невольно, что император Юйчжэн был, вероятно, человеком особого благородства, каких не найти в теперешние времена. Тем, кто никогда не бежал от опасности и отважно шёл навстречу смерти.

– А сможешь ли ты принудить его исполнить обещание? Я бы… я бы не смог приказывать А-Юэ.

Фэнбао расхохотался.

– Ох и весело вам будет вместе жить! Но я не такой мягкотелый, как ты! Я – Агатовый владыка! И не равняй нас: вы с девчонкой Шэ слепились, как медовые шарики в котле, смотреть тошно. А мы с главой Цзюэ просто дурака валяем от нечего делать. Надо будет – я его за волосы к тебе притащу!

Цзиньюань вспомнил их с Шэ Цзюэ бой, задорный, полный подначек и насмешек, и покраснел.

– Я… тебе верю. Но не переусердствуй!

Фэнбао снова поклонился ему, но в этот раз как будто искренне.

И вот теперь… ни его, ни воинов.

Сразу двое людей в масках бросились на Цзиньюаня, стремясь пронзить копьями, но лезвия рассекли пустой воздух: он упал на колени, отклонившись назад, так что алая кисточка копья, задубевшая от крови, лишь мазнула его по лицу.

С одним из копейщиков расправился Молодой Лис, другого утащила в туман рука в тяжёлой перчатке: верно, Тигрица.

Что, если священные школы отступили и Фэнбао не смог их отговорить? Что, если А-Юэ…

Нет, А-Юэ не могла его предать. Но из-за тумана она даже не знает, жив её возлюбленный или мёртв.

Цзиньюань прыгнул, уходя от шипастой дубины, грозившей переломать ему колени, и сверху вонзил меч в затылок огромной неясной фигуре в тигриной шкуре.

Так не могло продолжаться. В конце концов их силы иссякнут.

Он выхватил из-за пояса ракету, одним движением чиркнул зажигательной палочкой о пояс, и ракета со свистом унеслась в вышину, за границу тумана. Взрыва он не услышал, лишь слабый хлопок, но ему хотелось надеяться на лучшее.

А-Юэ не могла оставить его. И не могла пренебречь своим долгом.

Ему казалось, что целую вечность ничего не происходило: пальцы, сжимавшие меч, свело судорогой, один наплечник улетел, сорванный мощным ударом копья, ноги скользили в кровавой грязи.

И вдруг…

Он скорее почувствовал, чем услышал звук. Ему показалось, что порыв ветра прошёл сквозь него, перемешав внутренности так, что сердце оказалось где-то в горле.

Тот же порыв ветра снёс без остатка туман, обнажив кровавое поле боя.

На мгновение всё замерло, словно солнечные лучи неожиданно научились пронзать, как стрелы. Никогда ещё Цзиньюань не видел такого чистого неба, такого золотого света!

– В атаку! – крикнул он изо всех сил, и, будто отвечая на его зов, сосновый лес на склоне расцветился синим и алым – священные кланы выполнили клятву! Они врезались клином, рассекая поток монстров, и те смешались, дрогнули. Вопль наполнил ущелье. Твари, казавшиеся такими жуткими в тумане, на ярком свету стали просто уродцами, которых водят по улицам на потеху. Пытаясь сбежать в свои норы, они поворачивались к воинам спиной и тут же падали, пронзённые копьями, рассечённые клинками.

Так легко. Оставалось задушить их в их же логове…

– НАЗАД! – заорал Цзиньюань, срывая голос. – ЯД! Там яд!

Но некому было трубить отступление, да и поздно – Фэнбао, огромный, рогатый, пылающий, как пожар, с разбега врезался в ворота, расшвыривая демонов под воодушевлённый рёв.

– Назад! Назад!

Но ворота пали, и никто даже не услышал приказа. Волну уже было не остановить…

Потом Старая Тигрица рассказала Цзиньюаню, что, лишь когда первые ряды начали падать, сипя и харкая кровью, они очнулись. Но было уже поздно.

Где-то в вышине взвизгнула флейта, и гора вздохнула синим туманом.

Твари, так позорно бежавшие, развернулись, ощетинившись окровавленными шипами, клыками, когтями, и вновь ринулись в атаку.

Фэнбао насадил на рога разбойника в маске и отшвырнул, мотнул головой, сбрасывая гирлянду кишок.

Кровь заливала его лицо, он словно потерял разум от ярости.

– БЕЛЫЙ ЯД! – гремел его рёв над сутолокой. – ЦЗЯН СЮЭЛЯН!

Несколько солдат кинулись на