Падение клана Шэ. Том 1 - Ло Ян

пытаясь увидеть хоть что-то, услышать лязг доспехов или боевой рог… но магический туман скрывал и звуки тоже. Несколько раз ей чудилось далёкое эхо битвы и тени внизу, но стоило сосредоточиться, как всё пропадало.

Агатовая гора утопала в синем мареве, как в перине, а за её тёмную вершину зацепилось крошечное белое облако, трепетавшее на ветру так странно…

Шэ Юэ прищурилась, пытаясь понять, что с ним не так… и увидела.

Это было не облако. На вершине, среди чёрных камней, стоял человек в белых одеждах. Ветер бесновался и рвал белый шёлк рукавов, крыльями вздымал плащ.

– Братец Фэн! – позвала она. – Ты тоже видишь там…

Звук флейты, резкий, невыносимо пронзительный, как крик хищной птицы, прорезал воздух. Шэ Юэ упала на колени, зажав уши руками. Она кричала от боли, но собственного крика не слышала, в голове беспрестанно что-то звенело и пищало.

Звук ещё не успел замереть, а снизу, из тумана, взлетела красная сигнальная ракета. А-Юань жив!

Братец Юй тоже заметил ракету. Его лицо смертельно побледнело, но, пересилив себя, он сел за гуцинь, глядя в Зеркало глубин так напряжённо, будто видел в нём что-то.

Вот он вскинул руку изящным жестом, вовсе ему не свойственным, подсмотренным у Ван Сиюя…

Первый звук гуциня, торжественный и протяжный, казался рокотом из-под земли. Даже горы будто задрожали.

Флейтист на Агатовой горе попытался было заиграть вновь, но следующий аккорд заглушил его. Мелодия, которую играл братец Юй, была Шэ Юэ незнакома, но переливы струн успокаивали: в этой песне хотелось поселиться, ведь пока она звучит, точно не случится ничего плохого.

– Это песня, славящая небожителей, – проговорил ей на ухо Фэн Гуанмин. – Я слышал, что ноты были давным-давно утеряны… Поразительно! Может быть, этот Ван Сиюй не призрак, а божество на пути к вознесению? Может быть, мне следовало ему поклониться?

Шэ Юэ пожала плечами. Она надеялась лишь, что братья и А-Юань живы, что они тоже слышат это. И что демоны тоже слышат! Корчатся от боли и требуют пощады! Да!

Ей снова ужасно захотелось сбежать вниз. Здесь, на холме, даже смотреть было не на что! Только на братца Юя.

С зеркалом же произошло чудо – теперь оно отражало и братца, и горы, и мрачное небо, да не так, как обычные медные зеркала, а ясно и чётко, будто отворилось окно и за ним сидел двойник братца Юя, играющий с ним в унисон.

На глазах Шэ Юэ двойник из зеркала начал светиться. Невидимый ветер приподнял его волосы, каждое прикосновение к струнам высекало искры. Скоро уже не разглядеть стало гор за его спиной, всё потонуло в ярком свете.

Настоящий же братец Юй склонился над гуцинем, словно каждая нота требовала усилий всего его тела. Мелодия была как река, прыгающая с камня на камень, с порожка на порожек, бежала долго и извилисто… И в конце пассажа он не выдержал, закашлялся, кровь хлынула у него изо рта, алым пачкая белый гуцинь.

Шэ Юэ и Фэн Гуанмин бросились к нему не сговариваясь. Их ладони встретились на мгновение и легли рядом, между лопаток братца Юя.

– Я чувствую… – прошептала Шэ Юэ, поражённая. – А ты чувствуешь?

Фэн Гуанмин отчего-то покраснел, несмотря на холод.

– Признаться, я не знаю… отец говорил со мной об этом, но я не думаю, что готов. И всё-таки, если он прикажет…

– Что? О чём ты? Я говорю про зеркало! Оно… оно словно хочет высосать из меня жизнь!

Её охватил ужас. Как могла Шэ Лань сотворить такую опасную вещь?! И как силён был Ван Сиюй, если играл перед этим зеркалом и выжил!

Поверхность зеркала словно почувствовала новых жертв: она разгоралась всё ярче и ярче… Шэ Юэ готова была поклясться, что прежде, чем свет поглотил его окончательно, братец Юй из отражения поднял голову и улыбнулся ей.

И всё исчезло.

Мелодия прекратилась.

* * *

Несколько мгновений Шэ Юэ не видела ничего, кроме сияющей белизны. Но постепенно зрение вернулось. Не было больше низко нависших облаков и синего тумана: лишь ослепительно-синее небо, а внизу, в лучах утреннего солнца…

Сперва она не поняла, на что смотрит: что-то бурлило внизу, сплошная мешанина из чёрного и красного, странные звуки метались между гор – звон, рёв… Затем словно волна хлынула к Агатовой горе, и Шэ Юэ в ужасе поняла: это битва, а неподвижные разноцветные точки, оставшиеся после отхлынувшей волны, – мёртвые.

«Демоны бегут», – поняла она, наблюдая за тем, как чёрная волна разбивается о подножье Агатовой горы. И почувствовала вдруг, как саднят ладони.

– Барышня Шэ! – позвал Фэн Гуанмин откуда-то сзади. – Шэ Юй…

Наконец её мысли прояснились, и она окончательно поняла, что лежит у края уступа. Огромная сила отшвырнула её от братца и едва не сбросила вниз. Но если удар был так силён, то как же сам…

– Братец Юй! Второй братец! – закричала она, вскакивая. Бежать почему-то было тяжело, как во сне, ноги не слушались.

Братец Юй лежал неподвижно, а Фэн Гуанмин сосредоточенно мерил его пульс.

– Он едва дышит, и разбудить его я не могу. – Фэн Гуанмин пытался говорить спокойно и сдержанно, как подобает воину, но голос его дрожал.

Зеркало за его спиной вновь превратилось в кусок меди, даже ряби не было. Словно высосав из братца Юя жизнь, оно насытилось наконец и заснуло.

– Ничего… – Шэ Юэ слышала свой голос издалека. – Ничего… туман рассеялся, и демоны бегут, значит, у нас всё получилось… давай… давай просто поможем ему немного…

Братец Юй казался ей лёгким, как скорлупка цикады. Шэ Юэ придерживала его за плечи, пока Фэн Гуанмин вливал в эту полупустую оболочку свою ци, и, крепко зажмурившись, молилась, чтобы все были живы, и братец Юй, и старший брат, и А-Юань, и Янь-янь…

Чтобы это всё поскорее закончилось и они все вернулись домой.

Яркое солнце за веками померкло, будто облако наползло на него, и она открыла глаза.

Агатовая гора дымилась, словно мокрый очаг.

Сперва Шэ Юэ решила, что воины внизу подожгли логово демонов… но надежда тут же угасла.

Дым был синим.

Плотный, густой, он поглощал, стирал всё на своём пути. Звуки тонули в нём, лишь резкий визг флейты разрывал мутную пустоту.

– Нет… нет, нет… – прошептала она. – Братец Юй, проснись! Проснись! Нам нужно, чтобы ты играл!

В отчаянии она сама бросилась к окровавленному гуциню и тронула струну. Зеркало пошло слабой рябью, но больше ничего не произошло. Она попыталась снова, ведь когда-то Жуань-цзы и её пытался учить… но гуцинь отозвался лишь жалким мяуканьем.

Бесполезно. Всё бесполезно.

Оставалось лишь одно.

Шэ Юэ схватила меч и