Падение клана Шэ. Том 1 - Ло Ян

– Можно ли это есть? – спросил он, поморщившись. – Неизвестно, кто делал их грязными руками…

– Никто ещё не умирал от танхулу! – Шэ Юэ вручила ему палочку. – Неужели вы их ни разу не ели?

– Фениксы Золотой долины не едят ради удовольствия. Наша пища проста, мы поддерживаем в себе жизнь ради самосовершенствования… постимся даже вдали от дома.

– То есть никаких маньтоу? И никакого печенья? Совсем ничего?

– Не понимаю… зачем это нужно. – Фэн Гуанмин держал палочку танхулу двумя пальцами, глядя на неё, как на врага.

– Когда я поделюсь с вами завтраком, тогда и узнаете зачем! – Не слушая протестов, она потащила его в ближайшую харчевню и прибавила к матушкиным ютяо утку, сладости и вино.

Фэн Гуанмин послушно отведал всего, что ему было предложено, а Шэ Юэ было не до еды – она веселилась, глядя, как меняется его лицо: от настороженного к удивлённому… поражённому даже.

– Я… не мог представить…

– Ешьте ещё, братец Фэн, – Шэ Юэ придвинула ему тарелку, с трудом сдерживая смех. – Тогда сможете меня победить!

Фэн Гуанмин даже не заметил подначки. Он опустошал миску за миской и даже танхулу захватил, не спрашивая больше, ни кто их делал, ни где они побывали.

– Спасибо, барышня Шэ, – смущённо сказал он на обратном пути. – Я приезжаю к вам, и каждый раз… со мной случается больше, чем за всю жизнь. Плохого и хорошего.

Шэ Юэ улыбнулась.

– Это из-за принца Цзиньюаня. Там, где он появляется, всё сразу приходит в движение. Он как солнце, при котором всё оживает.

– О. – Фэн Гуанмин отвернулся. – Конечно же.

Больше он не сказал ни слова до самого дома.

В следующий раз он заговорил с Шэ Юэ только в походе – заметил, что одно стремя опустилось ниже другого, и подъехал поправить.

Но почему-то ей казалось, что заметил не он, а его отец.

* * *

После двух дней пути они достигли, наконец, мрачных предгорий, уже знакомых Шэ Юэ.

Солдаты А-Юаня, переодетые лесорубами, стояли лагерем в низине, и он немедля отправился туда. Она не решилась за ним следовать. Это был его мир, к тому же А-Юань велел не привлекать внимания. На её счастье, братец Цзюэ сжалился и взял её на последний военный совет.

Военный лагерь не впечатлял: просто куча плохо одетых мужланов, которые носятся туда-сюда! Хотя оружие у них было интересное: копья потяжелее, чем те, с которыми Шэ Юэ приходилось тренироваться, а вот мечи полегче старого матушкиного, и баланс у них был куда лучше. Вот бы выпросить у А-Юаня такой…

– Эй, девчонка! – окликнул её резкий женский голос. – Не трожь без спросу чужое!

Шэ Юэ покраснела, но от смущения только крепче сжала меч.

– Я тоже буду сражаться! Разве для воинов не всё общее? – Она хотела оправдаться, а вышло, будто задирается. Неужто матушка была права и болтун Хуань правда научил её плохому?

С женщиной, которая над ней возвышалась, связываться не хотелось. Здоровенная, как мужчина, волосы с рыжиной будто тигриная шкура, на левом глазу повязка, а правый такой светлый, что почти жёлтый.

– Смотри-ка, ещё и огрызается! – прорычала эта тигрица-оборотень. – Откуда ты такая смелая? Назовись!

– Я Шэ Юэ из школы Серебряного Ручья. – Теперь уж Шэ Юэ точно не смогла бы отдать меч. Только не такой грубиянке! – А ты кто такая и по какому праву тут командуешь? Это же лагерь А… принца Цзиньюаня!

– Точно, лагерь. И я им командую, пока принца нет. Откуда ты взялась тут? Шпионка с Агатовой горы? Какая-нибудь мелкая лиса? Не поверю, что барышня из священной школы ходит среди солдат в мужской одежде, растрёпанная! Отвечай правду!

Шэ Юэ хотела огрызнуться, что солдаты, переодетые лесорубами, ничуть не лучше выглядят, но не успела и рта раскрыть.

– Сестрица Сичунь, столько дней без вина совсем твой нрав испортили! – напевно произнёс мужчина, вышедший из шатра. У него было странное лицо: такое гладкое, что возраст не понять – то ли семнадцать, то ли двадцать семь. Фениксовые глаза томные, как у девицы, походка лёгкая, жесты плавные.

«Не тот ли это друг, с которым А-Юань пил…» – пронеслось в голове у Шэ Юэ, но это была противная, неуместная мысль, и она её прогнала.

– Тебе бы только высказаться о моём нраве. – Тигрица как будто поумерила пыл. – Что, послали за чаем? Иди своей дорогой.

– Как я могу пройти мимо, когда ты оскорбляешь такой нежный цветок? Пусть пыльный и невзрачный, как все в Цзянху, пусть распустился у дороги, где каждый может сорвать, но всё же цветочек. Неужели ты от девчонки из боевых братств ожидала утончённости и знания приличий? Они растут как сорняки!

Он ухмыльнулся так гадко, что Шэ Юэ его чуть не ударила. Ну и мерзкая же парочка! Тигрица-людоедка и облезлый лис!

– Знаете, почему я взяла этот меч? – тихо спросила она, сжав рукоять. – Чтобы было чем наказывать таких вот грубиянов! Может, я не красивая и не изящная, но знаю такие приёмы, что вам и не снились!

Парочка переглянулась.

– Какая удача… – медленно произнесла тигрица. – Среди новобранцев таких наглецов не осталось, все нас слишком хорошо знают. Вот и шанс размяться как следует перед завтрашним. Братец Лю Хэ?

– И как ты читаешь мои мысли, дорогая сестрица?

Прежде чем Шэ Юэ успела вытащить меч из ножен, копьё жеманного лиса просвистело у неё над ухом – она едва успела увернуться.

Никто не стал вызывать её на бой – мерзкие оборотни просто напали! И это было не то же самое, что отбиваться от мастеров из Цзянху или демонов. Мастера придерживались своего стиля, демоны рвались в бой зло и бездумно, а эти солдаты, закалённые в боях, были безжалостными и напористыми, но хитрыми: нападали с двух сторон так, чтобы не мешать друг другу, будто танцевали в паре. Широкий меч тигрицы так и свистел, норовя то подсечь под колени, то добраться до горла, а гибкое копьё лиса, украшенное алой кистью, выпрыгивало откуда ни возьмись, как гадюка из травы.

Никогда ещё Шэ Юэ не было так трудно! Она и думать забыла о том, чтобы нападать, и почти уже пала духом, когда вспомнила вдруг широкую ухмылку болтуна Хуаня. Вот он посмеялся бы над ней сейчас! Да, она изящно уходит от атак, как учил брат, но это прямой путь к поражению – ведь никто не может бегать вечно. Может, янский стиль болтуна Хуаня злой и некрасивый, но лучше храбро напасть и сгореть в бою, чем оттягивать неизбежное!

Небеса любят решительных. Стоило ей понять, к чему стремится сердце, как