Падение клана Шэ. Том 1 - Ло Ян

потащила Янь-яня ловить сверчков или собирать травы – в тяжёлые времена они всегда вместе придумывали забавы, всë равно какие, лишь бы оказаться подальше от дома, – но в последнее время еë ласковый Янь-янь посерьëзнел и всë время проводил с Чжоу-шисюном. Сперва просто тренировался, а потом напросился с ним в путешествие.

«Вот он и стал мужчиной», – печально подумала она, когда братец с шисюном пришли просить еды в дорогу.

Пусть до совершеннолетия Янь-яню было ещë далеко, но после охоты на Яшмовой горе что-то навсегда застыло в его взгляде. Что-то совсем не детское.

Из всех братьев теперь только братец Юй привечал еë. Они были связаны приключением, и он охотно рассказывал ей о своих тренировках, зная, что уж ей-то не придётся объяснять про Ван Сиюя и его непростые обстоятельства. Может, поэтому Ван Сиюй, который сперва был против еë присутствия, однажды смягчился.

– Ты крепкая девица, – заметил он. – Поэтому мой ученик будет отрабатывать техники на тебе.

Они тренировались по вечерам в лесу, расставив фонари на замшелых развалинах беседки.

Ван Сиюй обычно сидел на перилах, будто небожитель, спустившийся по лунному лучу, а братец Юй устраивался с гуцинем у его ног. Стоило ученику допустить хоть одну ошибку, как Ван Сиюй задевал его ивовым прутом по пальцам.

Бил он не больно, но разве взрослых так унизительно воспитывают? Впрочем, братец никогда на него не обижался.

«Когда отец погиб, некому стало меня наказывать», – как-то сказал он, когда Шэ Юэ возмутилась.

Больше он ничего не прибавил, но она поняла.

Сперва ей казалось, что помогать брату будет весело. И вправду, ей нравилось искать способы защититься от его атак, пусть в ушах потом долго звенело. Но чем дальше, тем более сложные и опасные мелодии он разучивал. Они не оглушали и не сбивали с ног, но каждый звук червëм пробирался в ухо, проскальзывал в мозг, и небо менялось с землëй, течение ци останавливалось, а мир становился чëрно-белым.

Но хуже того были неясные видения, слишком похожие на еë сны. То и дело она слышала рёв оленя в чаще, видела корону рогов в переплетении ветвей…

– Больше не приходи, – сказал ей однажды Ван Сиюй. – Девушка, ты из тех, кого столкновение с собственной тьмой уничтожит.

– Но разве не вы сказали, что я крепкая? – Шэ Юэ стиснула кулаки. «Уничтожит»! Она ненавидела само слово. – Если боишься поражения, нужно просто больше тренироваться! Отец всегда так говорил.

– Ураган валит столетние дубы, а молодое дерево гнëтся, но не ломается, – ответил Ван Сиюй, складывая ивовый прут в несколько раз. – Ты крепкая, это правда. Смотришь в лицо опасности. Первая бросаешься в бой. Но там, где кулаки и стремление к победе бессильны, там, где лишь поражение и пустыня отчаяния, что поддержит тебя?

«Семья», – хотела сказать Шэ Юэ, но почему-то не смогла. Она очень любила маму, и братьев, и шисюна, но давно поняла, что должна быть сильной ради них. Достаточно они терпели еë детские слабости!

Поэтому она сказала:

– А-Юань.

Ван Сиюй склонился над ней, глядя в глаза.

– Значит, есть за что ухватиться… Но тогда почему тебя мучают кошмары?

Шэ Юэ отпрянула. Как он узнал?! Неужели призракам ведомы все тайны?

– Откуда… – начала было она, но братец Юй виновато поднял руку.

– Я рассказал учителю, – признался он, нервно теребя бинты на пальцах. – Но это ради тебя! Я хотел узнать, есть ли мелодия, которая помогает лучше спать…

– Мне надоели ваши мелодии! – крикнула она, стиснув кулаки. – Если мне снятся плохие сны, значит, я для вас недостаточно хороша? Ну ничего, найду себе другого учителя!

С этими словами она вскинула голову и ушла, преисполненная достоинства.

Стараясь заткнуть голосок внутри, вновь и вновь твердивший, что «А-Юань» – неправильный ответ.

* * *

От нечего делать она пристала к болтуну Хуаню. Он лучше всех знал А-Юаня и жил дольше всех. Она, впрочем, сомневалась, что это сделало его мудрым, но даже корова, прожив тысячу лет, чему-нибудь да научится!

Он долго отпирался, но после того, как зачем-то утащил братца Цзюэ на Яшмовую гору, подошëл сам.

– Эй, девица! Я принял решение. Научу тебя оставшимся шести приëмам старого пастуха, чтобы хоть ты не ходила тут скучная. Они выполняются с мечом, так что найди себе приличный клинок.

– Шести? Но если ты показал мне один, осталось семь…

Болтун Хуань закатил глаза.

– Жадная девчонка! Последний я не могу открыть, его не зря назвали «Клинок тëмного пламени». Только демону под силу его выполнить и ничего не потерять, а человеческая ци необратимо исказится.

– Но как же сам дедушка, который его придумал?

Фэнбао усмехнулся.

– А кто тебе сказал, что он остался прежним? Я сам не видел, как он окончил свои дни, но знаю, что его отравили свои же министры, так опасен он стал.

– Ну хорошо, не надо меня запугивать! Показывай что хочешь, мне всё равно! – Шэ Юэ вовсе не хотелось учить какие-то ужасные техники. Просто почувствовать себя увереннее. Просто… знать, что А-Юань будет в безопасности.

Старший братец всегда говорил, что истинная суть школы Серебряного Ручья – в иньских движениях тела, в обороне, а не в нападении. Те редкие приëмы, для которых требовался меч, давно уже из боевых стали красивыми упражнениями. То, чему пытался учить еë Фэнбао, казалось вовсе не таким изящным: движения короткие, быстрые, будто вспышки пламени.

– А вдруг этот стиль не для меня? – спросила она однажды, истыкав соломенное чучело так, что оно стало напоминать лохматого ежа. – Он некрасивый и… злой.

Болтун Хуань, пивший вино в холодке, так и подавился.

– Злой? Теперь ясно, почему ваш клан вырезали! Всë, что вас не делает похожими на летающих небожителей, – злое и некрасивое! Может, и так, но главное – оно убива…

Он успел подставить винную бутыль, и осколки пополам с вином брызнули ему в лицо. И поделом!

– Да как ты смеешь?! – Шэ Юэ ни на шутку разозлилась. – Отец был лучшим!

– Так почему позволил себя убить?!

Шэ Юэ остановилась, тяжело дыша, глядя, как демон утирается рукавом, стряхивает с себя черепки. Швырнуть бы ему тренировочный меч и уйти просить помощи у старшего брата… Но что делать с пламенем, грозившим выжечь еë изнутри?

Убежать в порыве гнева – значит позволить ярости ослепить себя. Есть другой путь.

Попасть по болтуну Хуаню было тяжелее, чем по соломенному чучелу. Шэ Юэ и не ждала, что заденет его, но подметила довольно, что болтун молчит, не сыплет шуточками.

В конце концов он вышиб меч у неë из рук одним молниеносным ударом.

– Хватит,