Падение клана Шэ. Том 1 - Ло Ян

– А-Юэ… тебя будет охранять Фэн Гуанмин, меня – Фэнбао. Будь спокойна.

– Фэн… Гуанмин?!

Только что от поцелуя её внутренняя ци была как горячий золотой поток, как цветок, распустившийся в низу живота. Но от одного упоминания Фэн Гуанмина вся радость испарилась.

– Ты против? Почему? – удивился А-Юань.

– Потому что… все хотят, чтобы я вышла замуж за него, а не за тебя. А теперь и ты мне его подсовываешь! Вы все сговорились, что ли?!

– А-Юэ. – Голос А-Юаня сделался строгим, как у настоящего командира. – Это не игра. Не важно, кто кому нравится, а кто нет, мы все сражаемся плечом к плечу…

– Тогда почему я не могу сражаться рядом с тобой? Это матушка тебе сказала, что я должна быть с братцем Юем?

А-Юань покачал головой.

– Нет. Просто наши мысли совпали, А-Юэ. Я выбрал тебя для этой роли, потому что видел, как ты заботилась о Шэ Юе. В моей семье… – Он опустил голову. – Братья не очень ладят. Старший брат не любит Второго брата, Пятый брат хочет сместить старшего. А младшим принцам интереснее играть в солдатики друг с другом, чем видеться с нами. В вашей семье всё иначе, и я, как командир, должен учитывать даже это.

– А сёстры у тебя есть? – Шэ Юэ присела на подоконник.

– Есть. Старшие давно замужем в других краях, я их почти не помню. Младшие живут во дворце, и… я даже не знаю, сколько их, честно сказать. Они просто маленькие девочки…

– А младших сестёр разве не за что любить? – надулась Шэ Юэ. А-Юань рассмеялся.

– Конечно, есть за что! Но мои сёстры, наверное, испугались бы меня. Я большой и в доспехах, а они маленькие и нежные, и никого не видят, кроме евнухов и служанок. Если бы в нашей семье была такая старшая сестра, как ты, братья никогда не ссорились бы и маленькие сёстры стали посмелее!

Шэ Юэ задумалась. А-Юань не пытался её успокоить, просто говорил что думал, как всегда.

Значит, он не пытался от неё отвертеться!

Ей стало немного легче.

– Конечно, вы бы никогда не ссорились! Я бы взяла за ухо одного и второго и заставила бы извиниться!

А-Юань снова рассмеялся.

– Сделай так, когда станешь их невесткой. Вот они удивятся!

Шэ Юэ представила, как таскает за уши настоящих, важных принцев, и тоже рассмеялась.

– Вот ещё, я совсем не такая дикая…

Дверь неожиданно отворилась, и выглянула матушка с фонарём.

– Добрый вечер, ваше высочество, – холодно произнесла она. – Вам до сих пор не спится? Может быть, сварить для вас целебный отвар?

А-Юань тут же смутился, как простой ученик, и спрыгнул с дерева.

– Нет, госпожа Шэ, благодарю вас. Я уже откланиваюсь. Доброй ночи. Доброй ночи и вам, барышня Шэ.

Матушка ушла в дом и даже слова не сказала.

Но оказалось, что у неё был план.

Утром, ещё до завтрака, она сунула заспанной Шэ Юэ связку монет и свёрток с едой.

– Ну-ка поезжай в деревню, расплатись за вино и рис… и к мяснику зайти не забудь. Мы с прошлого собрания всем должны, неловко людям в глаза смотреть!

Шэ Юэ не стала спрашивать, откуда деньги. Каждый раз, когда она думала, что все матушкины украшения заложены, находилась ещё какая-нибудь серебряная шпилька или жемчужные серьги. Каково было матушке с ними расставаться?

«Выйду замуж и куплю ей много шпилек, даже золотых», – подумала Шэ Юэ, пряча монеты за пазуху, и на душе у неё посветлело. Но ненадолго, потому что у дверей ждал Фэн Гуанмин.

Шэ Юэ ему сочувствовала: в траурной накидке, бледный и печальный, он больше не казался ей высокомерным. Но из головы не шёл тот бой в заброшенном храме.

Фэн Гуанмин плохой человек. Он бы не отдал Янь-яню пилюлю. Никогда.

«А ты бы отдала пилюлю его матери?» – возражал ей неприятный голос внутри, но она старалась его не слушать. Всё закончилось. Лучше забыть об этом, как забыл Янь-янь… хоть ему и снятся кошмары до сих пор.

– Госпожа Шэ попросила меня сопровождать вас, барышня Шэ, – тускло произнёс Фэн Гуанмин. – Девушке опасно путешествовать одной с большими деньгами.

Шэ Юэ больше всего хотелось закатить глаза и сбежать подальше. Что за лицемерные уловки! Она побила этого Феникса один раз, неужели надо его, как курицу, ощипать, чтобы матушка поняла, что они не пара?!

Но что толку злиться на него? Ему, в трауре, тоже было не до ухаживаний.

– Сегодня хорошая погода, хорошо будет прогуляться вместе, – сказала она вежливо. – И лошадям полезно.

Но оказалось совсем не хорошо.

Всю дорогу до деревни молчание давило на Шэ Юэ, будто канга на шее.

Фэн Гуанмин просто следовал за ней, как тень, глядя прямо перед собой.

– Наверное… нелегко вам приходится, – нашлась наконец Шэ Юэ, почувствовав, что больше не выдержит: может, с воем кинется в кусты, а может, ещё что похуже сделает. Например, Фэн Гуанмина кинет в кусты.

– Да. Приходится, – ответил он, думая о чём-то своём.

– Если б моя матушка умерла, я бы плакала днями и ночами, – попробовала она снова.

– Да, вероятно, барышня Шэ.

Шэ Юэ вдруг стало обидно за него и за себя, так обидно, что она разозлилась даже.

– Это нечестно! Почему наши родители такие бесчувственные? Почему пытаются нас скрутить вместе, как ютяо, хотя у вас горе, а у меня… а мне совсем это не интересно?!

Фэн Гуанмин вздрогнул, словно проснулся, и удивлённо взглянул на неё.

– Нечестно?..

– Вот именно! Вам же совсем не до того, чтобы вести галантные разговоры с девицами. Мне жаль, что вас заставили.

Фэн Гуанмин даже немного смутился.

– Нет… ваша матушка мудро поступила, с барышней Шэ я… забываю немного о своём горе. И день кажется светлее. Простите, если мой унылый вид вас расстраивает. Правду сказать… я сам не знаю, как с этим бороться. Даже молитвы не помогают.

– Я вот всё время болтаю, чтобы не думать о грустном! Но это, кажется, не для вас.

– Отчего же? Я, наверное, кажусь вам холодным, но в нашей школе не принято бурно выражать чувства. Лучше направить всю янскую энергию в битву.

Так, болтая, они и доехали до околицы. Фэн Гуанмин оттаял немного, и, хоть он больше слушал, чем говорил, несколько раз его губы трогала улыбка.

«Может, он и ошибся раз, но, кажется, не совсем пропащий. Мы можем стать друзьями, – подумала Шэ Юэ. – Боевыми братьями».

* * *

Расплатившись со всеми («Что вы, барышня, нам в радость помогать священной школе!»), она не удержалась и на оставшуюся мелочь купила себе