Князь Инферно в Петергофе - Malik Gray

передергивая затвор. В глазах юноши плескался фанатичный огонь. — Наш час настал, отче. Москальский щегол думал, что испугает Литву своими железными бочками. Мы запечатаем гать с обоих концов, запалим смолу и сожжем этого выскочку заживо прямо в его самоварной коробке.

Ксендз медленно провел пальцами над глиняными сосудами, шепча латинские заклятия призыва пламени:

— Да обратится плоть нечестивых в пепел. Батальонный щит святого Казимира готов, Бронек. Ни одна москальская пуля сквозь мой барьер не пролетит. Бейте по колесам, а как повозка встанет — поднимай косиньеров на штыки!

Внутри бронированной рубки головного «Ермака» было жарко и шумно.

Маговодородный двигатель за бронеперегородкой работал на повышенных оборотах, монотонно вибрируя на низкой басовой ноте. В кабине пахло разогретым машинным маслом, табаком и свежей кожей. Дризен, вцепившись в баранку побелевшими пальцами, вел броневик по скользким, ходившим ходуном бревнам гати, поминутно вытирая пот со лба засаленным платком.

— Скользко, ваше сиятельство! — крикнул инженер через плечо, пытаясь перекрыть гул мотора. — Бревна под нами гуляют, мох чистая мыльная пена. Еще вершок вправо — и сползем в трясину по самые ступицы!

Захар сидел в подвесном кресле стрелка в самой башне, прижавшись лбом к резиновому наглазнику перископического прицела.

Княжич был в одном расстегнутом походном кителе без шинели; ворот тонкой сорочки намок от духоты, но руки на рукоятках механической консоли лежали спокойно и свободно. В янтарных зрачках юноши не было и капли дорожной усталости — там пульсировало знакомое древнее чутье загонщика, безошибочно различающее запах близкой засады.

— Держи малый ход, Карл, — отозвался князь ровным, почти ленивым голосом. — Впереди настил завален сушинами. Притормози саженях в сорока от завала и ни в коем случае не глуши контур.

Едва Дризен осадил педаль тормоза, как тишина пущи лопнула.

Справа из-за гигантской коряги с сухим треском взвилась сигнальная ракета, рассыпав над кронами елей ядовито-красные искры. Следом за ней, перекрывая гул двигателя, над болотом покатился глухой, раскатистый взрыв: это шляхтичи подорвали фугас из черного пороха под дальним концом гати, обрушив вековые бревна в топь и отрезая броневику дорогу вперед.

Из кустов, взметая комья прошлогодней листвы, с диким гортанным воем выметнулись десятки бутылей с алхимической смесью.

Сосуды с глухим звоном разбивались о граненое рыло «Ермака». Густая зеленая смола растекалась по броневым листам, мгновенно вспыхивая неистовым изумрудным пламенем, питаемым магией разложения. Температура снаружи подскочила за секунду, краска на капоте пошла пузырями, а смотровые щели заволокло едким удушливым дымом.

— Засада! Горим! — заорал Дризен, дергая рычаг заднего хода.

— Сидеть на месте, штабс-капитан, — ледяной голос Захара хлестнул инженера сильнее пощечины. — Броня держит. Приводы защищены асбестом. Смотри на дорогу и держи тормоз.

Сквозь призмы перископа князь отчетливо видел, как из лесной чащи на гать вываливается густая цепь мятежников.

Впереди бежали косиньеры: полсотни здоровенных мужиков с налитыми кровью глазами, выставив вперед вертикальные клинки кос, блестевшие тусклой сталью. Позади них на пригорке четверо шляхтичей вели частый огонь из карабинов, а старый ксендз с воздетыми к небу руками натягивал над наступающими мерцающий полупрозрачный купол магического щита. Эфирная преграда колыхалась в воздухе золотистым маревом, искря от рикошетов случайных веток.

— Святая Дева с нами! Руби москальских псов! За Речь Посполитую! — ревел шляхтич Бронислав, вскидывая саблю и указывая острием на пылающий капот броневика.

Повстанцы были уверены в триумфе. В их глазах железная карета была ослеплена огнем, обездвижена и обречена.

Внутри башни Захар Натанович мягко повернул правую рукоять консоли.

Зубчатый сектор турели отозвался плавным маслянистым шелестом. Шарики в погоне прокатились без единого заедания, выводя нарезной ствол пулемета прямо в центр наступающей цепи. Пальцы левой руки выставили угол склонения орудия на три градуса вниз, поймав перекрестием прицела фигуру орущего шляхтича.

Правая ступня князя в мягком офицерском сапоге плавно опустилась на широкую медную педаль электромагнитного спуска.

В узком пространстве броневой башни разверзся настоящий гром.

Пулемет Ингрийского не стрелял очередями — он ожил сплошным, непрерывным металлическим ревом, от которого содрогнулись даже тяжелые рессоры многотонного «Ермака».

Эжекторный кожух ствола мгновенно превратился в чудовищный насос: через задние жалюзи внутрь башни со свистом хлынул ледяной забортный воздух, сбивая жар с алюминиевого радиатора и выбрасывая из дульного среза длинный, двухметровый факел слепящего бело-голубого огня. Звенящие латунные гильзы хлынули из нижнего лотка сплошной раскаленной рекой, с сухим перестуком ударяясь о рифленый пол рубки.

Десять пуль в секунду. Шестьсот смертоносных свинцовых кусков в минуту.

Первым удара не выдержал хваленый щит святого Казимира.

Ксендз рассчитывал отразить залп штуцерного взвода — медленные, редкие пули, силу которых чародейский купол гасил рассеиванием энергии. Но пулемет Ингрийского вбивал свинец в одну точку с чудовищной частотой. Плотность кинетических ударов оказалась за гранью возможностей человеческой концентрации.

Золотистый купол вспыхнул, пошел глубокими мутными трещинами и с оглушительным стеклянным звоном лопнул.

Обратная магическая волна ударила ксендза в грудь, швырнув старика на спину с разорванными легкими и хлынувшей из ушей сукровицей, а освобожденный свинцовый шквал беспрепятственно врубился в плотную толпу наступающих.

То, что началось на узкой лесной гати, нельзя было назвать боем. Это была чистая, механическая бойня, перед которой меркли самые кровавые штыковые сечи прошлых войн.

Тяжелые трехлинейные пули с цельнотянутыми медными оболочками обладали страшной пробивной силой. Первая шеренга косиньеров не просто упала — людей буквально смело назад, разорвав в клочья.

Свинец прошивал человеческие тела навылет, дробил кости в мелкую пыль, отрывал руки, сжимавшие косовища, и сносил головы вместе с суконными шапками. Стальные лезвия перекованных кос разлетались на звенящие осколки от прямых попаданий, а раскаленные пули летели дальше, вгрызаясь во второй и третий ряды мятежников.

Захар чуть повел рукоятью вправо и влево, мерно водя стволом по горизонту, точно косарь на богатом пшеничном поле.

Огненный бич хлестнул по придорожным зарослям.

Вековые полесские сосны в два обхвата толщиной трещали под ураганным огнем: пулемет перепиливал стволы деревьев на высоте пояса, вздымая тучи щепы, хвои и древесной трухи. Падающие верхушки елей с тяжелым глухим уханьем рушились прямо на головы прятавшихся стрелков, подминая под себя раненых.

Шляхтич Бронислав успел сделать всего один шаг вперед, прежде чем пулеметная строчка настигла его.

Свинец ударил поручика в правое плечо, вырвав руку вместе с ключицей и саблей, следующий патрон распорол грудину, а третий пробил тазовую кость. Молодого дворянина отшвырнуло на сажень назад, впечатав изуродованный остов тела в болотную жижу.

Свинцовый ливень не прекращался ни на секунду.

Стреляный барабан на девяносто семь патронов опустел в мгновение ока; Захар с ледяным спокойствием рванул защелку, сбросил раскаленный пустой диск под ноги, одним движением вбил на его