Гонец в преисподнюю - Генри Лайон Олди

Окажись на моём месте святой Иссэн или какой-нибудь другой мудрец, он нашёл бы в происходящем глубокий смысл, символ зыбкости земной славы. Я же просто пытался сдержать дрожь и всей душой желал, чтобы всё это закончилось как можно быстрее.

Не хватало только упасть в обморок при принце-регенте!

Регент снова повёл рукой.

Первым на циновку втащили Сая Ханэдзи. Толстяк трясся всем телом, как бывает во время приступов лихорадки, и дико вращал глазами, озираясь, словно в поисках спасения. Даже на коленях ему было трудно стоять. В конце концов он упал вперёд и упёрся руками в землю.

Палача это не смутило. Встав над приговорённым, он занёс меч.

Меня тоже начало трясти, как если бы это я стоял на циновке в ожидании смерти. Кажется, господин Уваи испытывал те же чувства. Казнь была для дзайбана таким же немыслимым событием, как и для меня.

Меч опустился. Голова Ханэдзи откатилась в сторону.

Тело упало на залитую кровью циновку.

Какое-то время палач стоял без движения. Ждал следующего приказа? Давал возможность ещё живым смертникам ужаснуться, а зрителям — полюбоваться свершившимся правосудием?

Не знаю.

Затем палач повернулся в нашу сторону.

Плоское, невыразительное лицо его исказила гримаса, похожая на судорогу. Это быстро прошло, лицо палача стало ещё более тупым, чем раньше. Рябая кожа посерела, отдалённо напомнив ступени каменной лестницы, по которой я поднимался сюда.

— Господин Торюмон? — спросил палач, дико вращая глазами. — Как же так, господин Торюмон? Что же это такое?

И затрясся, словно в приступе лихорадки.

3 Справедливое решение

— Перерожденец, назовите себя.

— Сай Ханэдзи.

— Ваша должность и ранг до перерождения?

— Первый министр Сансикан. Вернее, я был первым министром, пока…

— Пока — что?

— Пока не совершил ряд тяжких преступлений.

— Вы узнаёте меня?

— Вы Торюмон Рэйден, старший дознаватель службы Карпа-и-Дракона в королевстве Рюкю.

— Ваше любимое блюдо?

— Тинсуко «девятихвостой кошки»…

Это я остановил дальнейшую казнь. Закричал, приказал, и меня послушались. Я не имел права кричать на принца-регента, и уж тем более приказывать ему, но учитывая произошедшее, мне простили грубейшее нарушение этикета, простили и забыли.

Как ни крути, я действительно был старшим дознавателем службы Карпа-и-Дракона в королевстве Рюкю. Я первым понял, что стряслось. Взгляд палача, его лицо, — я уже видел такие взгляды, такие лица.

Описывать панику, охватившую зрителей правой стороны двора, когда они поняли, о чём я им кричу, и поверили моим словам, я не стану. Никогда не видел, чтобы люди так бежали: спотыкаясь, отпихивая друг друга, падая и вскакивая. Словно демона узрели, честное слово! Бежали стражники, бежали приговорённые, плохо соображая, кто из них кто. Казалось, останься они на месте, и каждого постигнет внезапное фуккацу, соверши он убийство или нет, будь он убит или останься в живых.

Двор опустел в единое мгновение.

К чести регента, он остался на месте. Когда все, кто хотел спастись бегством, исчезли в красном здании, принц-регент встал с табурета, подошёл к краю помоста и некоторое время разглядывал палача — остолбеневшего, безмолвного! — и труп у его ног.

«Господин Торюмон, — наконец произнёс Чятан Тёай, делая уже знакомый мне вялый жест рукой. — Прошу вас, исполняйте свои обязанности. Я вам полностью доверяю!»

А я что? Я начал исполнять.

— В чём вы признались на допросах, перерожденец?

— Я подготовил корыстное фуккацу для Лю Фаня, составителя и толкователя календарей из Кунинды. Я пытался избавиться от Лю Фаня, когда он стал безликим.

— Продолжайте.

— Я велел убить жену Лю Фаня и его самого, желая избавиться от свидетелей. Я организовал похищение женщин вашей семьи, господин Торюмон. Ещё раньше, вступив в преступный сговор с прошлым дзайбаном, я…

— Достаточно. Это лишнее.

— Да, господин Торюмон. Я сделал всё по правилам.

Задал необходимые вопросы, получил ответы.

Привлёк трёх свидетелей, знавших Сая Ханэдзи в его прошлой жизни, велел им спрашивать, а Ханэдзи отвечать. Фудзи старательно вёл протокол. Даже узнав истинное имя слуги, я по-прежнему звал его Фудзи — так было проще.

Принц-регент сперва хотел присутствовать при допросе, но вскоре передумал. Лишь прислал записку, где вновь повторил, что полностью мне доверяет. Отдельно я получил сообщение из канцелярии принца, что остальные злоумышленники сидят в тюрьме и ждут результатов моих действий. Казнить их не собираются, во избежание повторения известного нам события, но есть много способов сделать жизнь невыносимой и без смертной казни.

Способы сделать жизнь невыносимой? Без непосредственного убийства? О, я знал об этом куда лучше секретаря канцелярии регента. В конце концов, я родился в Чистой Земле!

«…я, Торюмон Рэйден, старший дознаватель службы Карпа-и-Дракона, объявляю, что факт произошедшего фуккацу достоверно установлен и подтверждён показаниями перерожденца и его ответами на вопросы свидетелей. Мною было установлено, что в результате фуккацу в тело Хиги Кунигами, палача в замке Сюри, переселился дух Сая Ханэдзи, в прошлом первого министра Сансикан, а ныне преступника, осуждённого на смерть. Означенный Хига Кунигами отныне будет именоваться Хига-второй, получив к имени приставку "футари-мэу", что значит "второй человек", о чём немедленно будет составлена грамота, заверенная моей подписью и печатью службы Карпа-и-Дракона…»

Отдельно я составил письмо на имя регента, где запрашивал указаний насчёт дальнейшей судьбы означенного Хиги-второго. Освободить бывшего первого министра или препроводить под конвоем в замковую тюрьму — нет, на такое я самостоятельно не решился. Проще было содержать его под стражей в нашей управе, переложив дальнейшую ответственность на чужие плечи.

Помимо этого я рекомендовал регенту в срочном порядке отменить все казни, назначенные судом, заменить их на соответствующие наказания с сохранением жизни приговорённых — и так поступать в дальнейшем. Я настоятельно советовал отправить гонцов по всей Окинаве, а также на иные острова королевства, и пусть они повсюду самым подробным образом рассказывают о фуккацу, его истоке и последствиях, дабы население всячески избегало лишать кого бы то ни было жизни. Убийства, разумеется, и без того запрещены властями Рюкю и князем Сацума, но лишнее предупреждение не повредит.

Люди забывчивы.

Ещё я отправил послание Гуре-Угольку, где призвал его к осторожности.

Регент ответил быстрее, чем я ожидал. После восхищения моими служебными талантами Чятан Тёай предложил мне отправить Хигу-второго в замок, где тот вернётся к своим прежним обязанностям палача. Лучшего наказания, писал регент, для хитрозадого мерзавца — клянусь, он так и написал: «хитрозадый мерзавец»! — не сыскать во всех законах и уложениях.

Что ж, приговор показался мне в высшей степени справедливым.