Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

— Нам нечего опасаться! — кричал воинственный Леоннат. — У Рима нет воинов, равных нашим.

— Мои фаланги раздавят их грозной поступью! — вторил Гиппий, могучий и грузный командир педзэтайров.

— Мы непременно победим! — кричал Антифил, командовавший пельтастами.

— И да пусть будет благосклонен к нам Зевс! — подытожил царь, повелевая объявить сбор войску.

Под началом Персея собралась громадная, почти пятидесятитысячная армия, какой не имел ни один македонский царь со времён Александра. Не дожидаясь высадки римлян, македонские полки устремились в Фессалию и, покуда римляне сбирали силы, овладели несколькими союзными Риму городами. Лишь потом подоспел консул Лициний, муж воинственный, но в сражении бестолковый. Понадеявшись на равенство сил, Лициний дал битву и был разбит. Присоединившиеся к Лицинию греки бежали при первом же натиске македонян, следом покатилось и всё войско. Лишь благодаря умелым действиям конницы римлянам удалось избежать катастрофы, но потери их были ощутимы, а поражение постыдно. Римляне пали духом, зато македоняне ликовали.

— Возвращаются славные времена, когда варвары дрожали при одном упоминании наших грозных имён!

Слава о победе прокатилась по Балканам, и число сторонников Персея ещё больше умножилось. Теперь царь высокомерно усмехался, вспоминая о своей неудачной попытке замириться с Римом.

— Они сами этого не захотели. Пусть тот, кто посеял ветер, пожнёт бурю!

Не успел Рим отправиться от первой пощёчины, как получил вторую. Персей захватил римские корабли с хлебом, а заодно несколько новеньких пентер. Прошло совсем немного, и вновь удача — ещё один римский отряд был разгромлен в ущелье, и если бы не бестолковые действия македонских генералов, Персей одержал бы новую, ещё бо'льшую победу. Пока римляне переводили дух, Персей перенёс войну в Иллирию и отхватил жирный огузок соседки.

— Всё! Это переходит всякие границы! — решил сенат.

Лициния, воинственного, но бездарного, сменил консул Квинт Марций. Легионы получили пополнение. Воспользовавшись беззаботностью Персея, наслаждавшегося после побед отдыхом в Дие, Марций провёл войска через плохо укреплённые горные проходы и внезапно проник в Македонию. Царю сообщили об этом, когда он нежился в ванной.

— Разбит без битвы! — закричал Персей и бросился вон. Едва облачившись, он поспешил в Пидну, приказав сжечь находившийся в Фессалонике флот, а заодно утопить царскую казну. — Пусть моё золото не достанется никому!

Казну благополучно утопили под присмотром верного Никия. Флот уцелел благодаря расчётливости Андроника, начальника над кораблями. Андроник рассудил, что запалить корабли он всегда успеет.

Опасность оказалась преувеличенной. Марций удовольствовался демонстрацией силы и удалился. Однако испуг царя в один миг стоил ему всего того авторитета, что Персей завоёвывал потом и кровью в сражениях с римлянами и их приспешниками. К счастью, материальных потерь удалось избежать. Золото извлекли ныряльщики, флот, целёхонький, стоял в гавани.

— Спасибо, друзья! — сердечно поблагодарил Персей Никия с Андроником, одного за исполнение приказа, другого за его неисполнение, после чего приказал тайно умертвить обоих. Теперь весь стыд можно было списать на оплошность помощников, что Персей и сделал.

Он изменился. Он был уже не столь доступен людям, он стал коварен с друзьями. Он стал жесток и ещё более жаден. Роясь ночами в сундуках со своими сокровищами, Персей причитал, лаская монетки:

— Мои хорошие! Только мои! Мои или ничьи!

Жадность. Она всё сильнее порабощала душу Персея. Она стала причиной его гибели.

Наступало время…

Наступало время решающих битв. Надо было собрать все силы, чтобы дать достойный отпор Риму. Персей имел отменную армию, превосходящую ту, что вёл новый консул Эмилий Павел. Но Павел имел за спиною Рим, изобильный мужами, готовыми взяться за оружие, у Персея же не было резервов, способных укрепить войско. Зато у него были деньги, на какие можно навербовать пять новых армий. И было много желающих, готовых за эти деньги сразиться с Римом. Они только и ждали, чтоб их наняли — воинственные бастарны и иллирийцы. Иллирийский царь за умеренную плату готов был поддержать Персея. Ещё большую помощь могли оказать бастарны — десять тысяч отборных всадников и столько же пехотинцев — страшная сила в войне с Римом, полагавшимся на стойкость когорт, нежели на стремительность немногочисленных турм. Требовались лишь деньги. Гентий запросил триста талантов — сумма, не малая, но и не великая. Персей пообещал, но с выплатой денег не торопился, рассчитывая, что Гентий, сгоряча захвативший римских послов, и без этих талантов ввяжется в драку. Бастарны желали большего, но они этого стоили.

— Мы станем врагами Рима, если каждый воин получит по десять золотых, а каждый вождь — тысячу! — объявил посланцам Персея царь варваров Клондик.

Возвратившись, послы убеждали Персея заплатить.

— Дай, что они просят! — говорил Антигон, вернейший из всех друзей. — Поделись с варварами, в противном случае тебе придётся отдать всё римлянам!

— Как много! — застонал Персей. — Это же такие деньги! А нельзя ли заплатить поменьше?

— Они не пойдут на это! — сказал Антигон.

— А, может, я расплачусь потом? Когда разобьём Павла!

— Государь, они не пойдут за тобой! — в отчаянии закричал Антигон.

— Посмотрим. — Персей бодро хлопнул приятеля по плечу. — Денежки счёт любят. К чему расходовать золото там, где можно купить красивым словом?

Однако бастарны не вняли обещаниям Персея. Не пришлись им по вкусу и убогие дары, переданные царём — несколько коней, плащей, да конских сбруй. Царёк смеялся, когда ему передали золото — небольшой мешочек.

— Да этих денег мне не хватит даже на то, чтобы купить девку в придорожном борделе!

Бастарны сказали, что не присоединятся к македонянам до тех пор, пока не получат всё золото. И тогда Персей закричал:

— Да они просто хотят обмануть нас! Представьте только себе, что будет, если в наши земли вторгнутся толпы этих злобных варваров. Да они будут похлеще римлян! Нет, я не заплачу им!

И Персей не заплатил, и бастарны не пришли. Впоследствии историк Полибий заметит по этому поводу: «неужели алчность не делает из человека глупца?[6K60]

Зато пришли римляне, и наступил конец Македонского царства…

Пифия, чьи жрецы во все времена трезво оценивали ситуацию, поспешила откликнуться зловещим предсказанием, усугублённым затмением луны и воспринятым македонянами как предвестие смерти царя.

Вы, македоняне, вы, что гордитесь царями из рода

Аргоса, будет для вас царь Филипп и счастьем, и горем:

Первый даст городам и народам царей полновластных;

Всю эту славу погубит последний Филипп, побеждённый

Силой людей, пришедших от запада и от востока.

Эмилию Павлу было наплевать и на затмение, и на пифию. Он рассчитывал лишь на себя. В свои шестьдесят Павел казался серьёзным воякой. Громогласный, грузный, он командовал солдатами с уверенностью искушённого генерала, хотя повидал на своём веку не