Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

Оставив Чёрного Ветра перед хижиной, Скилл прошёл внутрь. Здесь не было никого и ничего, если не считать тощей циновки, комком брошенной в угол. Хозяин явно не мог похвалиться богатством. Скилл уже хотел было повернуть восвояси, как вдруг на входе возникло чудесное видение. Девушка изумительной красоты — юная, стройная, высокую грудь едва прикрывала узкая тряпица, нечто подобное стягивало и бедра. А талия… У Скилла пропала слюна, когда он увидел эту самую талию!

Похоже, незнакомец также пришёлся по душе юной гостье. Не говоря ни слова, она подошла к Скиллу и крепко взяла его за руку. Скиф, памятуя о недавнем злоключении, попытался быть осторожным, но страсть буйным хмелем ударила в голову. «Даже если она и превратится в змеюку, дэв с ней!» — решил Скилл.

Не сговариваясь, оба шагнули к циновке, повалились то ли на неё, то ли подле и предались любви. Я не поэт, чтобы живописать столь сладострастную сцену, скажу лишь, что Скилл получил наслаждение, какого не испытывал давненько. Любовное безумие продолжалось долго, целую вечность. Первым сдался Скилл. Выпустив незнакомку из объятий, он со вздохом растянулся на пыльном полу. В тот же миг девушка резво вскочила на ноги.

— Ты побеждён! Ты сдался под натиском моей страсти, Махапишта! — закричала она.

Признаться, Скилл не понял причину сего ликования. Он привстал и раскрыл рот, намереваясь сказать, что его зовут не Махапишта, а Скилл, как в этот миг в хижину вбежал некий, лысый и невероятно тощий; всё одеяние его составляла лишь набедренная повязка.

Гневно крича, мужчина стал прогонять девушку. Та не противилась и, горько рыдая, ушла. Тогда пришедший подступил к Скиллу.

— Кто ты такой и по какому праву осквернил жилище отшельника?

«Ещё один отшельник!» — подумал Скилл. Тут он заметил на тощей шее незнакомца подвешенный на блестящей цепочке камень и, вспомнив слова Отшельника, отправившего его в сей причудливый мир, решил на всякий случай свести знакомство.

— Меня зовут Скилл. Я пришёл издалека. Прости, я не знал, что это жилище отшельника, в противном случае я не осмелился б его осквернить! Я решил, что эта дева — хозяйка дома.

— Она — блудница, посланная Высочайшими, чтоб искусить меня! — рявкнул мужчина. — Она должна была лишить меня грядущей власти. — Тут человек хитро подмигнул Скиллу. — Но она ошиблась, приняв тебя за меня.

— Похоже на то. Если ты Махишта, она точно ошиблась.

— Я Махапишта! — величаво поправил хозяин лачуги. — Я — Аскет, величайший из аскетов, живущих в подлунном мире. Скоро я получу власть, какую не имеют ни боги, ни ракшасы, ни смертные люди!

Скилл понимающе улыбнулся. Он уже успел облачиться в хитон и выглядел вполне пристойно.

— Как я понимаю, здесь происходит раздача власти? А я могу получить свой кусочек?

— Кто ты такой, чтобы претендовать на власть? — с ещё большим высокомерием поинтересовался Махапишта. Несмотря на жалкий вид, держал он себя важно, но и в голосе, и в выражении лица нет-нет да проскальзывала неуверенность, свойственная людям, о себе много мнящим, но немногого стоящим.

— Я лучник, воин из далёких степей.

— Воин? Тогда нет. Ты можешь обладать лишь толикой мирской власти. Ты грешен, тебе не достичь величия. Чтобы обрести истинное могущество, требуются терпение и воздержание.

— От чего? — спросил — ради того, чтоб спросить — Скилл.

— От всего! — не обращая внимания на фривольный тон гостя, ответил Махапишта. — От женщин, от сладкого вина, вкусной пищи, мирской суеты.

Скилл кашлянул.

— Если нет всего этого, зачем тогда жить?

— Чтобы получить власть, осёл! — резко ответил Махапишта и, сложив лодочкой руки, принялся молиться. — О, Брахман, Сосредоточение силы, будь милосерден, прости мне несдержанность в словах, обращённых к невежде, незваным проникшему в мой дом.

Пока Махапишта общался с богами, Скилл терпеливо ждал. Наконец Аскет, не прекращая молитвы, покосился на гостя; во взгляде его блеснула хитринка.

— Сдаётся, ты так ничего и не понял.

— Ты близок к истине, — подтвердил Скилл.

— Да, ведь ты не из наших краёв. — Скиф кивнул. Махапишта смягчился. — Хорошо, я объясню тебе, в чём тут дело. Всё дело во власти. Каждому хочется власти.

«Ну, не каждому» — подумал Скилл, однако возражать не стал, а вместо этого бросил с небрежностью человека, определяющего судьбу мечом или луком:

— И в чём же дело? Возьми лук, возьми меч и захвати эту власть.

— Лук, меч! — передразнил Махапишта. Порывшись, он извлёк из хлама в углу небольшую тыкву, откупорил затычку и сделал глоток. — Будешь?

Скилл принял тыкву, откуда пахнуло тухлой водой. Скиф покривился.

— Благодарю.

Махапишта воспринял отказ с торжеством, хотя, как почудилось Скиллу, Аскет пил воду, не без труда подавляя брезгливость.

— Не лук, и не меч дают силу, а покорство перед судьбой. Лишь оно дарует благоволение Высочайших!

— Вот уж не знал!

— Ну и дурак! — воскликнул Махапишта и тут же, сложив ладошки, принялся замаливать свою дерзость. — Чтобы достичь власти, нужно быть либо Брахманом, приносящим жертвы богам, либо Аскетом. Если не родился Брахманом, значит, остаётся быть Аскетом, если, конечно, хочешь добиться чего-то в жизни.

— А не лучше ли стать царём?

— Что есть царская власть в сравнении с тем могуществом, каким дарят боги покорных им?! Какой царь может сравниться могуществом с Майей или Раваной!

— Кто это? — спросил Скилл, находивший, что сей разговор ему весьма кстати: чудак, с каким его свела судьба, мог немало поведать о Мире Солнца, о котором Скилл покуда не знал ровным счетам ничего, не считая того малоприятного обстоятельства, что люди здесь обладали способностью превращаться в змей, то ли змеи в людей.

— Ты не слыхал о Раване? — изумился Махапишта.

— Увы, нет. Я прибыл сюда только на днях и держал путь из очень далёких краёв. Там никто не знает Равану.

— Быть того не может! Быть может, ты не слышал и о Вишну, Шиве, Кали? Ты не слышал о них, презренный млеччхи[6K65]?!

Скилл проглотил прозвище, ему совершенно непонятное, но, судя по презрительному тону собеседника, далеко не самое лестное.

— Совершенно верно, не слышал, — подтвердил скиф, мотая на воображаемый ус все эти имена. — Но, полагаю, ты расскажешь мне о них.

Махапишта фыркнул.

— Вот ещё! Буду я тратить на тебя время, отдаляя срок совершенства! О богах пусть рассказывает другой. Я расскажу тебе лишь о святых подвижниках: Раване, Майе и о себе, потому что в недалёком будущем я стану могущественнее их обоих вместе взятых!

Задравши подбородок, Аскет одарил Скилла таким взглядом, что тот поспешил согласиться.

— Конечно! Кто бы сомневался!

— Так