Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

— А что я должен делать?

Кунрада широко распрямил плечи.

— Сражаться с подлецами Турандами!

Сражаться с некими подлецами не входило в планы Скилла. Он знать не знал Турандов и по той самой причине ничего не имел против них. Кроме того, скифу меньше всего хотелось сложить голову в битве на неведомом ему острове да ещё спустя два с лишком столетия после собственной смерти. Каково звучит, если вдуматься: умереть через двести лет после собственной смерти! Скиллу понравилась эта мысль.

— Я бы не прочь, да у меня есть дело.

— Какое? — спросил воин, к какому вернулась прежняя подозрительность.

— Ищу один камень, его у меня украли.

— Дорогой?

— Не очень. Но он принадлежал моему отцу и потому дорог мне.

— Я понимаю тебя! — торжественно произнёс новый знакомый. — Но знай, тебе всё равно ничего не удастся найти, покуда идёт война между Турандами и Кунрадами. Любое из племён примет тебя за вражеского соглядатая. Лучше тебе сражаться с нами, а после победы Кунрады помогут тебе найти кольцо.

Что ж, в этой идее было здравое зерно. После недолгих раздумий Скилл кивнул.

— Согласен. А сколько платит этот твой раджа?

— О, он самый могущественный и самый щедрый! Ты получишь пять вот таких монет за месяц службы и по монете в придачу за каждого сражённого врага!

С этими словами Кунрада продемонстрировал полновесный золотой кругляш, размером с добрые пол-ладони.

«Достойная плата!» — подумал Скилл. Воины повелителя Парсы получали одну такую монету за целый год верной службы. «Чего бы не послужить? — решил скиф. — В случае чего сбежать я всегда успею».

— По рукам! — сказал он…

Так Скилл Усмиряющий Стрелы очутился в войске раджи или царя — как уж будет угодно — рода Кунрадов. Раджа был толст и воинственен. Он никак не мог поделить со своим соседом — в прошлом добрым соседом — по имени Туранда какое-то болото: из-за этого и разгорелся весь сыр-бор. Теперь оба царька собрали по армии, числом воинов по пятьсот в каждой, и готовились к войне не на жизнь, а на смерть. Скилл подоспел как раз к решающей битве. Он не успел прокутить и десятой части полученного жалованья, как войско выступило в поход. Отряд всадников, штук сорок колесниц, вооружённые копьями полуголые пехотинцы — всё это воинство устремилось к реке, к которой прилегали спорные земли. Сюда же подошла и вражья рать, состоявшая из тех же сорока колесниц, отряда всадников, да полуголых пехотинцев, от которых, как сразу понял Скилл, будет мало толка.

Противники начали с обмена ругательствами, потом перешли к оскорблениям, на взгляд Скилла нелепым, но, наверно, весьма обидным, потому что вскоре раджа Турандов, такой же толстый, как и его сосед, не вынес словесной перепалки и приказал солдатам начать переправу. Река здесь была неглубока, потому всадники и колесницы без хлопот перебрались на другой берег, за ними хлынула в воду пехота.

Раджа Кунрадов не стал дожидаться, пока враг изготовится к битве. Он был не чужд стратегии, этот раджа, и понимал, что разгромить неприятеля, ряды которого расстроены, легче, чем того, который успел сплотиться. Воинственный толстяк взмахнул рукой, и всадники, в их числе и Скилл, устремились в атаку, за ними пошли колесницы. Пехоте, которая в расчёт не принималась, надлежало добивать раненых неприятелей, стеречь пленных, да обирать трупы.

Завязалась битва — проще говоря, перестрелка. Скилл уже имел возможность убедиться, что здешний лук бьёт не хуже его, скиллова, но вот кучностью попаданий похвалиться не может. Такое нередко случается, когда в жертву дальнобойности приносится меткость. Потому он не удивился, когда из ста, пущенных всадниками во врагов стрел цели достигли лишь две или три, в том числе стрела самого Скилла, весьма расчётливо свалившего воина в сверкающем доспехе, что предводительствовал неприятельскими конниками. Туранды ответили тем же и с таким же примерно успехом.

Сходиться вплотную конные лавы не стали. Видимо, противников вполне устраивала подобная результативность, а решить исход боя в рукопашном бою ни те, ни другие желанием не горели. Скилл не решился оспаривать местную традицию. Для него двести шагов были вполне приемлемой дистанцией, чтобы расстреливать вертящихся на конях всадников, словно скачущих по степи сусликов. Пять стрел — пять врагов. Кунрада, что знакомец Скилла, приметил ту невероятную меткость, с какой стрелял скиф, и криками подбадривал его.

Тут в бой вступили колесницы. Они сошлись чуть ближе всадников, ратайштары[6K66] принялись поливать друг друга стрелами. Двое стреляли, а третий держал огромный щит, за которым укрывались стрелки после каждого выстрела. Подоспевшие к полю битвы пехотинцы праздными зрителями наблюдали за перестрелкой.

Постепенно верх стали брать Кунрады, и произошло это, главным образом, благодаря Скиллу, истреблявшему беспощадными стрелами вражеских офицеров или наиболее удачливых стрелков. Скиф свалил примерно с десяток всадников, заставив прочих нервно метаться по берегу, после чего переключил внимание на лучников с колесниц. Те также приметили меткого стрелка и добрую половину своих стрел пускали в него. Два или три воина подле Скилла рухнули на землю. Тогда тот спешился, знаком приказав одному из Кунрадов отвести коня в безопасное место, и опустившись на колено, принялся стрелять в колесничих. Доспех из ткани хомс, шлем, да воткнутый в землю щит служили надёжной защитой, но в ещё большей степени Скилла делала неуязвимым та чудесная сила, какую он нечаянно обрёл, расколов магический камень демона Апаоши.

Врагам никак не удавалось поразить меткого стрелка. А тот сеял смерть щедрой рукой. Пять или шесть лучников вывалились с колесниц, у одного из колесничих не выдержали нервы, и он погнал свой экипаж прочь. Скилл сразил его, после чего колесница опрокинулась, нарушив вражеский строй. Кунрады с криками стали подступать поближе к врагу…

И тут на поле битвы появился ещё один боец, примчавшийся откуда-то из излучины. Одежда его была ярко-жёлтой, конь — великолепный жеребец, смотревшийся ничуть не хуже Чёрного Ветра — ослепительно белым. При виде этого всадника оба войска насторожились, почти прекратив стрельбу. Лишь Скилл, да ещё несколько лучников, увлечённые горячкой боя, продолжали пускать стрелы. Какое-то время всадник оценивал происходящее, после чего принял решение. Он вытащил лук и направил его против Кунрадов. Туранды издали ликующий вопль, по рядам их противников пронёсся взволнованный ропот. Всадник на белом коне пустил лишь одну стрелу, а Кунрады попятились.

Выстрел был хорош, даже слишком. Стрела пронзила сразу двоих — лучника и тщетно пытавшегося укрыться за щитом возничего. Но это не было поводом