Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

для робости! Тщательно приладив к тетиве оперённое древко, Скилл пустил стрелу в нового врага. Тот лишь чудом успел пригнуться, калёное острие скользнуло по гребню шлема. Очевидно, всадник рассвирепел. Оглушительно закричав, он направил коня вперёд, прямо на толпу врагов. Кунрады дружно попятились. Всадники поворачивали коней и устремлялись в бегство. Колесничие следовали постыдному примеру.

Оживившиеся Туранды переходили в атаку. Изумляясь происходящему, Скилл выпустил ещё две стрелы. Одна из них миновала всадника на белом коне, другая ударилась о его доспех, но пробить его не смогла. Всадник вновь закричал от гнева. Он был уже близко, и Скилл мог разглядеть своего врага — уродливого карлика со сморщенным темно-синим, почти чёрным лицом, к которому была словно прилеплена жидкая белёсая бородка. Рук — поразительно! — у карлика было четыре. В одной он держал лук, другой натягивал стрелу, в третьей был небольшой щит, в четвертой — сверкающий, странного вида предмет. Карлик выпустил также две стрелы, одна из которых вонзилась в щит, а другая ударилась в грудь Скилла с такой силой, что тот не устоял на ногах.

Карлик издал очередные два вопля — сначала восторженный, а потом, увидев, что его враг поднимается — гневный.

— Ах ты, сволочь четырёхлапая! — выругался Скилл.

Он и не помнил случая, чтобы кто-то стрелял метче его. Получай! Стрела сорвала шлем с головы карлика, растрепав по ветру редкие волосы. Всадник на белом коне издал новый яростный крик. Он принялся пускать стрелы с быстротою мельканья копыт доброго жеребца, причём пустил в ход третью руку, заранее подтягивавшую из колчана очередную стрелу: оттого карлик стрелял столь стремительно, что едва замечал глаз. Но Скилл не уступал своему противнику. Его стрелы летели также быстро и метко, язвя всадника. Одна из них попала карлику в грудь, чуть ниже массивного, поблёскивающего камня.

Враждующие рати прекратили битву, следя за невиданной дуэлью. Метко пущенные стрелы то и дело попадали в цель, но Скилла они не язвили, отражаемые прочь магической силой камня Апаоши; карлика тоже, как всё сильнее подозревал скиф, защищала какая-то волшебная сила.

Так получилось, что противники опустошили колчаны одновременно. Карлик повернул коня, направив его к войску Турандов. Он что-то кричал, и Скилл увидел, как один из воинов протягивает четырёхлапому карлику свой колчан. Соперник намеревался продолжать дуэль.

К Скиллу подскакал Кунрада, державший на поводу Чёрного Ветра.

— Дай мне стрелы! — потребовал скиф.

— Уходи! — заорал в ответ воин. — Уходи! Разве ты не видишь, что это — Калка!

— Кто?! — бросил Скилл, наблюдая за тем, как карлик возвращается на поле битвы.

— Вишну в своей последней, самой ужасной ипостаси! Он истребляет все! Если тебя не возьмут стрелы, он пустит в ход чакру! Видишь сверкающий диск в его руке?!

Скилл присмотрелся.

— Да. Но разве это оружие?

— Это чакра — ужасный атрибут истребления Вишну, от которого нет спасения ни смертному, ни даже богу! Беги!

Было в голосе Кунрады нечто такое, отчего Скиллу расхотелось спорить. Он и впрямь обладал силой отвращать от себя сталь, но кто знал, из чего сделана эта самая нелепая с виду чакра. Скиф вспрыгнул в седло и погнал Чёрного Ветра прочь. Карлик мчался следом, испуская гневные вопли, но мчался недолго, удовлетворившись бегством противника.

Вечером Скилл получил награду. Несмотря на понесённое поражение, раджа Кунрадов был доволен боем и горд собою. Ещё бы: его воин отважился противостоять самому Калке, одно имя которого вызывает ужас! Скилл получил пятьдесят монет и предложение возглавить конницу. Скиф не дал ответа, сказав, что подумает, хотя, на самом деле, уже решил уйти. Дело в том, что он успел переговорить с Кунрадой относительно этого четырёхлапого карлика по имени Вишну. Это был бог, и он впрямь имел какой-то магический камень. Большего Кунрада не знал и посоветовал:

— Спроси у высших. Они ненавидят Вишну и многое знают о нем.

— Кто это высшие? — спросил Скилл.

— Те, кто некогда обладали властью. Иди вдоль реки и придёшь к ним. Иди…

На рассвете Скилл тайком оставил город Кунрадов и двинулся вдоль реки…

Глава 4. Высшие

Такую преграду не заметил бы даже зоркий слон Махападма …

Преграда была столь неприметна, что Чёрный Ветер едва не поранился о неё. Спешившись, Скилл осмотрел препятствие; возмущению его не было границ.

— Какие свиньи! — поделился он этим возмущением с Чёрным Ветром, рассматривая стальную, в три ряда проволоку, сплошь, словно степная колючка, утыканную крючковатыми жалами. — Прямо на дороге! И кому это, позвольте узнать, взбрело в голову?

Ответ на этот вопрос таился впереди — в одном из домиков, чьи крыши предательски выглядывали из расстилавшихся впереди зарослей. Ударами меча расчистив себе путь, Скилл направился к этим самым крышам. Чёрного Ветра он из осторожности вёл на поводу: кто знает, какая ещё неожиданность подстерегает в коварном лесу.

Тропинка весело петляла между деревьев, в которых кувыркались маленькие озорные обезьянки. Один поворот, другой… Скилл вышел к домику, совсем небольшому, но с претензией на значимость. Сложенные из бамбука стены были выкрашены в зелёный цвет, покатая, небрежно залатанная крыша носила следы позолоты. Сидевший на крылечке мужчина при появлении Скилла встал и подбоченился. Был он высок, скорее худ, нежели плотен и вид имел самый что ни на есть представительный. Вот только одежда… Одежда незнакомца явно знавала лучшие имена.

— Кто ты? И как ты смеешь тревожить мой покой — покой грозного Варуны?!

Кто ты? В последнее время Скиллу слишком часто приходилось отвечать на этот вопрос. Потому скиф решил не объявлять, кто он и уж тем более как он посмел, а вместо этого спросил:

— Это ты, болван, натянул на тропе проволоку с колючками?

— Да как ты смеешь?

Мужчина спрыгнул на землю и направился к Скиллу. В руках его блеснула тонкая нить. Учитывая то обстоятельство, что намерения гостя явно были недобрыми, скиф решил не церемониться. Твёрдый костистый кулак въехал темнёхонько в скулу оборванца, швырнув того на траву.

Готовый продолжить баталию, Скилл наблюдал за тем, как противник, кряхтя, пытается подняться на ноги.

— Да как ты смеешь?

— Это ты, сын осла, натянул проволоку? — грозно повторил Скилл.

— Не я, люди!

— Я понимаю, что не боги!

Глаза оборванца сверкнули.

— Люди! — воскликнул он. — Бог я! Здесь я бог! Я Варуна! — Тут назвавшийся богом поубавил тон и осторожно осведомился:

— Разве ты не слыхал обо мне?

— Нет, — сказал Скилл.

Такой ответ явно огорчил оборванца.

— Вот ещё один не слышал. Что будет с нами, — горький вздох, — с высшими?

— А ты высший?

— Да! — ободряясь, подтвердил самозваный бог.

— Тогда