Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

При упоминании этого имени оборванец съёжился, словно желая совсем исчезнуть, и буркнул:

— Только не со мной! Достаточно и своих забот!

— А с кем?

— Иди туда. — Варуна ткнул рукой в направлении тропы, огибавшей его дом. — Там найдутся те, кто расскажут тебе о Вишну.

Кивком головы попрощавшись со странным богом и взяв под уздцы Чёрного Ветра, Скилл направился прочь от хижины, тщившейся сохранить следы былого великолепия.

Тропа вывела его сразу к нескольким домишкам, также, как и предыдущий, знававшим лучшие времена. Строения стояли полукругом, образуя небольшую площадку, посередине её весело трещал костёр. Над костром висел здоровущий чан, вокруг которого прохаживался некто в белой одежде. Этот некто приплясывал и время от времени помешивал варево черпаком.

При виде котла Скилл ощутил голод. Он торопился покинуть гостеприимных Кунрадов и потому не позаботился о поутру о пище. Человек в белом выглядел вполне дружелюбно, и у Скилла были все основания полагать, что он не откажет гостю в миске похлёбки.

— Гуляй здесь! — велел скиф Чёрному Ветру, пуская того пастись на лужайке у кромки леса, а сам поплёлся к костру.

Обладатель черпака поприветствовал гостя первым, заодно полюбопытствовав, кто, собственно говоря, Скилл такой.

— Гость, — просто ответил Скилл, не желая вдаваться в подробности.

— Человек?

— Да.

— Это хорошо! — обрадовался кашевар. — Гость, а ты веришь в богов?

— Это смотря в каких, — уклонился от признания Скилл.

Хозяин половника огорчился.

— Ну вот опять! Все верят в Браму, Шиву и Вишну, но никто не хочет верить в меня, старого доброго Сому.

— Постой! Постой! — воскликнул Скилл. — Кажется, я где-то уже слышал это имя. Не тебя ли парсы называют Хаомой?

— Меня! — жизнерадостно подтвердил кашевар.

— Тогда я верю в тебя, потому что пробовал твоё снадобье.

Надо было видеть перемену, произошедшую с владельцем половника. Он словно раздался в плечах и даже подрос, глаза его засверкали.

— О спасибо тебе, человек! Ты даже не знаешь, как я благодарен тебе! Присаживайся у костра! — Сома подвинул к Скиллу небольшое истёртое покрывало, на какое скиф и уселся. — С чем ты пришёл к нам?

Скилл раскрыл уже рот, но ответить не успел: из домика, что напротив, появился весьма живописный персонаж. Он был громаден, огненноволос, краснолик и бренчал сверкающими, хотя и порядком обтёрханными доспехами. На поясе у гиганта болталась здоровенная, странной формы дубина, походившая на гигантский наконечник стрелы, к концу разветвлявшийся двумя зазубренными крючьями. Подслеповато щурясь на солнце, гигант широко, сладко зевнул, после чего заорал, замысловато сцепляя слова в подобие песни.

Поистине я одарю почитателей коровами и конями — не выпил ли я сомы?

Как бурный ветер несёт меня выпитая влага — не выпил ли я сомы?

Несёт меня выпитая влага, как быстрые кони колесницу — не выпил ли я сомы?..

Пять племён людских кажутся мне не больше пылинки — не выпил ли я сомы?

Оба мира не равны даже половине мне — не выпил ли я сомы?

Я превзошёл величием небо и обширную землю — не выпил ли я сомы?

Ну-ка, поставлю я эту землю туда или сюда — не выпил ли я сомы?[6K67]

Провопив всю эту ахинею, гигант наконец соизволил приметить Скилла, брови его угрожающе сдвинулись.

— А это ещё кто?! — грозно вопросил он, кладя руку на своё оружие.

— Человек! — поспешил заступиться за гостя Сома. — Хороший человек! Представляешь, он верит в меня!

— А в меня?

— И в тебя тоже!

— Да?! — с радостным удивлением воскликнул гигант, и Скиллу почудилось, что тот слегка раздался в плечах. — Тогда пусть выпьет со мной сомы!

Лицо кашевара приняло виноватое выражение.

— Прости, о губитель Вритры. Только брага. Люди запрещают нам варить сому!

Багровая физиономия гиганта изобразила неудовольствие. Но всё же новость, что в него верят, оказалась приятней отсутствия сомы, и рыжеволосый сменил гнев на милость.

— Ладно, давай свою брагу! Мне и моему другу! — Он уселся прямо на землю рядом со Скиллом и протянул громадную лапищу. — Индра.

— Скилл, — ответил скиф, неожиданно найдя эту лапищу мягкой и слабой, как у ребёнка.

— Это здорово, что ты в нас веришь, за это грех не выпить!

Сома извлёк откуда-то два глиняных кубка, один из которых был облуплен по краю, и наполнил их пенной жидкостью. На пряный запах из крайнего домика выскочили два мужа приятной наружности, но весьма неопрятные. И наружностью своей, и неопрятностью мужи походили друг на друга, как две капли воды. Каждый держал в руке чашу.

— И нам! И нам!

— А ну пошли прочь, попрошайки! — рассвирепел Индра.

Не удовольствовавшись словами, он вскочил на ноги и стал гоняться, размахивая дубиной, за близнецами. Те, испуганно вереща, укрылись в лесу, а гигант, довольный собой, возвратился к костру. Он с видимым удовольствием выпил напиток, который Скилл, едва попробовав, отставил в сторону, настолько резким и неприятным варево оказалось на вкус.

— Ашвины! — пояснил Индра. — Вечно попрошайничают, а сами ничего делать не хотят. Наглые, но ваджры боятся! Эй, Кубера, хочешь браги?!

На этот зов объявилось странное существо — человек, не человек. Неуклюже переступая тремя ногами, создание подковыляло к костру и уставилось на Скилла единственным, вылупленным посередине лба глазом. Сома извлёк ещё одну облупленную чашу.

— Это наш друг, — представил Индра Скилла. — Он человек, и он верит в нас.

— Вот как? — прошамкал Кубера. В зубах у него была явная недостача. — Давно не встречал человека, верящего в нас. То ли дело прежде, когда я повелевал севером, имея под своей рукой неисчислимые сонмы якшей. Я восседал на слоне Сарвабхаума, самом прекрасном из слонов…

— Ври, да не завирайся! — Индра подмигнул скифу. — Самый прекрасный слон был у владыки востока, то есть у меня. Его звали Арвата, и он имел четыре клыка.

Кубера не стал спорить и вместо этого грустно вздохнул.

— Эх, как же давно это было!

Тут скиф решил, что настал удобный момент прояснить обстановку.

— А что с вами случилось? Почему вы очутились здесь, отгородившись от мира? — спросил Скилл, наблюдая за ещё одним обитателем странного селения. Он только что появился из дома и теперь мочился прямо на стену. У этого обитателя были огненно-рыжие, почти красные волосы, острая, красная же, всклокоченная со сна бородка. Когда он, перехватив взгляд Скилл, улыбнулся, рот блеснул двумя ровными рядами золотых зубов.

— Мы отгородились! — фыркнул Индра. — Это нас отгородили! Люди заключили нас сюда, подальше от мира, чтобы мы не тревожили их покой. Вся беда в том, что в нас перестали