Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

вот, я — Аскет, и они в прошлом были аскетами. Майя — асур. Он пять тысяч лет простоял на одной ноге, и за это боги подарили ему власть над Трипурой, лучшим из городов. Равана — ракшас. Он десять тысяч лет смотрел, не отрываясь, на солнце, за что получил власть над Ланкой и неуязвимость. Он…

Тут Скилл не утерпел и решил вмешаться.

— Так уж пять тысяч лет не отрывался?

— А… — Реплика Скилла сбила Махапишту с торжественного тона. — Да десять тысяч! Ну, наверно, он иногда позволял себе отвлечься на отдых, еду и сон. Но всё равно, десять тысяч лет! И какая власть — могущество над космосом! А я уже одиннадцать тысяч лет толку воду в ступе. Только вообрази, какой должна быть милость богов!

— Да, толочь воду в ступе — занятие для подвижника! — согласился Скилл.

Но Махапишта не различил иронии, прозвучавшей в словах гостя. Глаза его возбуждённо сверкали.

— Думаешь, это легко?! Если бы просто толочь воду! А то ведь Высочайшие устраивают нам разные испытания, искушают. Вчера, например, кто-то поставил на порог моего дома поднос с курицей! — Аскет почти облизнулся, на глаза его навернулись слезы. — Если б ты только знал, как трудно было устоять перед искушением! Я едва удержался. А сегодня они послали блудницу. Хорошо, что ты случайно зашёл в мой дом и принял грех на себя.

— Могу удружить ещё! — воскликнул Скилл, у которого от сего маленького происшествия остались самые приятные воспоминания.

Махапишта пропустил слова гостя меж ушей.

— Завтра они придумают ещё что-нибудь. А всё потому, что не хотят они делиться властью! Не хотят!

Скилла удивила сама постановка проблемы.

— Ну так в чём же дело? Не хотят, пусть бы и не делились. Они что, тебе обязаны?

— А, ты не понимаешь, — протянул Аскет. — В нашем мире боги столь развращены, что Брахман вынужден отдавать часть божественной власти смертным, показавшим себя достойным той власти. Конечно, эта власть не достаётся ни раджам, ни кшатриям, ею владеют аскеты, доказавшие силу устоять перед любым искушением, будь то чревоугодие, сластолюбие или жажда власти. Власть принадлежит лишь наилучшим, таким, как я. — Аскет подумал и поправился:

— Верней, они хуже меня. Я — самый великий!

Скилл промолчал, неторопливо оценив своего напыщенного собеседника с головы до самых пят. Аскет являл жалкое зрелище: тощее, изнурённое постом и нудным трудом, покрытое волдырями от укусов тело, маленькая уродливая голова, слабые руки и ноги. Невольно подумалось: если это лучший, каковы же другие? Но Скилл ничего не сказал, не в его интересах было покуда ссориться с этим чудаком. Скиф скорчил мину, должную в его понимании выражать должную степень уважения. Но Аскет воспринял её по-своему.

— Ты корчишь рожи?! Ты смеёшься надо мной?! Тебе смешно?! Тогда удались и не мешай мне стремиться к могуществу.

«Какой болван! — подумал Скилл. — Даже те наги, и то были куда приятнее. Чуть не сожрали, зато накормили и напоили вином. А этот недоумок только и делает, что играет словами!»

— Не сердись, достойный Ма… Друг! — воскликнул Скилл, споткнувшись на слишком трудном для него имени. — Ответь ещё на один мой вопрос, и я уйду.

— Задавай! — с важностью, приличествующей разодетому в шёлк и золото парсийскому вельможе, нежели полуголому оборванцу, заявил Аскет.

— Позволь спросить: а что это за камень висит на твоей шее.

— Символ власти, — ответил Аскет. В голосе его было различимо удивление: вопрос Скилла показался неожиданным хозяину лачуги.

— И он действительно обладает властью? — осторожно полюбопытствовал Скилл.

— Покуда ещё не в полной мере, но будет обладать ею, когда я достигну могущества.

— И давно он у тебя?

— С самого моего рождения. Он называет Кошачий Глаз!

— Как? — переспросил Скилл, по вполне объяснимой причине оживившийся, услышав про глаз.

— Кошачий Глаз! — повторил Аскет. — Мне подарил его отец, величайший подвижник, по вине таких болванов, как ты, не достигший вселенского могущества!

Он явно ждал, что Скилл продолжит расспросы, но гость утратил интерес к персоне хозяина.

— В таком случае, прощай! — сказал скиф, направляясь к выходу.

— Как, ты уходишь? — неприятно изумился Махапишта.

— Да, — ответил Скилл. — Меня ждут дела, да и тебе, по-моему, уже пора вернуться к своей воде в ступе!

Скилл, хохоча, выскочил из дома, вдогонку ему летели ругательства.

Через несколько мгновений Чёрный Ветер летел по дороге, пляшущей в неизвестность…

Глава 3. Дуэль

Слон Махападма ещё не начал вечернюю трапезу, как…

День ещё не закончился, как Скилл словил на свою голову третье приключение. В буквальном смысле слова словил, ибо это самое приключение попросту свалилось прямо на нечёсаную скифскую башку.

К счастью, Скилл привык к неожиданностям и вскочил на ноги раньше того, кто упал на него. Это был воин, чьё смуглое тело облегал лёгкий доспех из кожи, обшитой тонкими медными бляхами, на поясе болтался короткий меч, через плечо был перекинут громадный лук, размерами превосходивший даже лук Скилла. Скиф уже почти выхватил меч, когда нежданный противник воскликнул:

— Ты не из рода Турандов!

— Это уж точно, — не стал спорить скиф.

— Кто же ты?

Скиф решил сказать лишь толику правды, притом меньшую.

— Я вольный солдат, сражающийся за тех, кто платит.

— Но ты не похож на нас.

— Я из далёких земель.

Воин чуть расслабился, но всё ещё продолжал настороженно изучать Скилла.

— Значит, ты не за презренных Турандов?

— Нет.

— А как ты относишься к Кунрадам?

Если быть последовательным, Кунрады должны были либо состоять во вражде с вышепоименованными господами, каких Скиллу надлежало презирать, либо придерживаться нейтралитета. Потому Скилл решил, что эти вторые ему симпатичней.

— Я не принадлежу к ним, но сочувствую их делу.

— Тогда ты наш друг! — воскликнул воин, снимая руку с эфеса меча. — Меня зовут Кунрада.

— А меня — Скилл.

— Какое странное имя!

Скилл придерживался того же мнения по поводу имени своего собеседника, но говорить этого об этом благоразумно не стал и лишь развёл руками: что, мол, поделать. Тем временем Кунрада продолжал свой допрос.

— Куда ты идёшь?

— Куда глаза глядят.

Глаза воина сверкнули.

— А ты хороший боец?

— Не знаю, — честно признался Скилл. В своих краях он считался лучшим бойцом, но в стране людей-змей, сумасшедших аскетов и летающих котов всего можно было ожидать. Скилла ничуть бы не удивило, если бы здесь он оказался самым худшим.

— Ты попадёшь из своего странного лука в яблоко за тридцать шагов?

— Попаду, — без колебаний ответил скиф.

— А за пятьдесят?

— И за сто попаду!

На лице воина появилась недоверчивая гримаса.

— Тогда ты очень хороший воин. — Скилл пожал