Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

прикрикнул козёл. — Это Брама, Шива и Вишну. Брама — первый из Высочайших, созидатель Мира Солнца. Это, говорят, он создал всё сущее: мир, богов, людей и прочих существ, и определил срок его существования. Брама не вечен, он живёт ровно сто лет, но каждый его год равен трёмстам шестидесяти пяти дням, а каждый день состоит из тысячи махаюг, а каждая махаюга равна двенадцати тысячам божественных лет и делится на критаюгу, третаюгу, двапараюгу и калиюгу, всего… — Тут козёл задумался над подсчётом, сложным даже для него. — Одним словом, это много, очень много. Второй из Высочайших — Вишну.

— Это тот самый омерзительный карлик, который…

Козел не дал Скиллу договорить.

— Да-да, это он! Но это лишь один облик Вишну. Порой он принимает иной вид, и никому не дано его узнать. Вишну — поддержатель жизни. И третий из Высочайших — Шива, самый могучий и немилосердный. Он явился миру недавно. Его представила Кали, супруга Шивы, богиня, чья сила ужасает даже богов. Шиве назначено стать разрушителем Мира Солнца. Каждый из них обладает камнем, и каждый из камней может быть тем, что ищешь ты. Сила вторая — Равана, великий ракшас. Пять тысяч лет он смотрел, не отрываясь, на солнце. Поражённый великим подвигом Брама был вынужден спросить: что тебе нужно. Да буду я неуязвим для асуров и для богов, для птиц супарнов и для змей, для якшей и для ракшашов, ответил Равана. Брама исполнил это желание, сделав Равану неуязвимым для всех существ, кроме людей, которые не страшат Равану, ибо он слишком могуч. Также Брама подарил Раване чудесную летающую колесницу, какой нет ни у кого. Обретя силу, Равана начал войну с могущественными тогда богами. Он сразился с Куберой и в жестокой битве одолел его, обращаясь во время сраженья то в тигра, то в вепря, то в облако, то в холм. Затем Равана повёл своё войско на кшатриев и разбил их. Так было угодно Брахману. Следом настала очередь Ямы, которого Равана не победил, но которым и не был побеждён. Следующей жертвой пал могущественный Варуна. После этого Равана провозгласил себя автократором и воссел на трон в Ланке, где правит до сих пор. И у него есть камень — огромный алый рубин, из которого Равана черпает силу. Не менее славна богиня Кали, наделённая силой и камнем. Она — супруга Шивы, и до сих пор никто не знает, кто обладает большим могуществом — Разрушитель-Шива или черноликая Кали. Кали — третья великая сила Мира Солнца.

Скилл, к тому времени усевшийся прямо у подножия пирамиды, поинтересовался:

— Ты говоришь, она появилась недавно?

— Да, прежде её не было, — ответил Аджа Экапад.

— А откуда она взялась?

— Кто знает! — Зрачок козлиного глаза пульсировал в такт биению сердца. — Одни говорят, что она пришла с юга, но мне-то известно, что к югу от Мира Солнца нет боле земель — одно лишь море, великое бескрайнее море. Значит, она пришла откуда-то с севера. Она наделена огромной силой, но редко пользуется ею. Порой кажется, что она бережёт свою силу для какой-то великой битвы, поджидая некоего могучего врага. Лик её ужасен — багровое лицо, свисающий изо рта язык, напитанный кровью убиенных ею, но, говорят, оставаясь одна, Кали преображается и становится прекрасной женщиной. Но мало кому довелось видеть её такою. Следующий, наделённый силой — Аскет.

— Какой? — спросил Скилл. — Я тут видел одного.

— Какая разница — какой! Все они на одно лицо, на одно желание, на одну мысль. Все только и живут тем, что жаждою власти. Но один из них в любой миг может стать великим. Всё зависит лишь от собственного усердия и от расположения богов.

— Да, но я был свидетелем того, как боги пытались сбить Аскета с его пути.

— А ты как хотел? — почти с вызовом спросил козёл. — Кому хочется делиться властью?! Потому-то боги и совращают Аскета. Но если он устоит, то обретёт силу, сравнимую с той, что обладают боги. И, наконец, сила пятая — Брахман.

— Это ещё кто?

— Тот, кто поддерживает веру в богов. Он убеждает людей приносить жертвы, боги без Брахмана — ничто. Потому они и делят с ним власть.

— И у Брахмана есть камень?

— А как же!

— Да, — протянул Скилл, — причудлив ваш мир, раз его заселяют такое множество разных существ.

Козёл тоненько засмеялся-заблеял.

— О, ты узнал лишь о немногих из них. А в Мире Солнца есть ещё якши и асуры, гандхарвы и пикшачи, веталы и дакини, якшини и валакхилья. Всех не перечесть!

— И наги! — прибавил Скилл. — Я тут столкнулся с двумя нагами. А вот скажи, мне мудрый…

— Аджа Экапад! — недовольно прикрикнул козёл.

— Да, Аджа Экапад. Скажи мне, почему утратили власть боги, но ею обладают наги — существа, какие, в моём понимании, ничтожнее богов.

— Много ничтожнее, — согласился козёл-одноног. — Но в прошлом. Люди перестали верить в богов, скомпрометировавших себя обжорством и развратом. Высшие заботились лишь о себе, позабыв о человеке. Они перестали творить чудеса и постепенно утратили силу, обратившись в богов отдыхающих. А наги… Они обладают тем, чему всегда поклонялся человек — способностью сотворить чудо и способностью принести страх. Чудо и страх всегда даруют силу. Кстати, у них тоже есть камень.

— Что за страна! — вздохнул Скилл. — Каждый наделён могуществом, и у каждого свой камень. По-моему, мы с тобой, козел, единственные, кому не досталось камней!

— У меня их целая груда! — высокомерно заявил одноногий, после чего строго прикрикнул:

— А зовут меня Аджа Экапад!

— Пока, Экапад! Вижу, тебе больше нечего мне сказать. — Скилл с усмешкой поднялся на ноги. — Узнаешь что интересное про камень, свистни! Я приду.

Скилл вскочил на коня и погнал его прочь, навстречу идущей ночи. Странное существо — одноногий козел с рогами, исчезающими в темнеющем небе — долго смотрело ему вслед. Потом звериная глотка выдала насмешливый, по-человечески насмешливый комментарий.

— У каждого из нас есть свой камень, Скилл. Только не каждому дано его увидеть. Не каждому!..

Глава 6. Веселая ночка

Солнце катилось к горизонту, слон Махападма готовился спать…

Как скиф не спешил, ему не удалось засветло добраться до какого-нибудь селения. Ночь опустилась на землю стремительно, словно невидимая рука набросила на небо покрывало испещрённое блесками звёзд с прорехою-луною. Хоть луна и была полной и светила во всю свою лунную мощь, сделалось очень темно. Теперь Скилл, славившийся кошачьим зрением, мог различить дорогу всего на пару десятков шагов вперёд. А тут ещё, как назло, вновь начались заросли.