Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон

Нет. Таравангиан видит только цели.

– Ты возненавидишь нас – меня, Честь – за то, что мы натворили.

– Нет, – ответил Далинар. – Понимание никогда не приводит к ненависти. Покажи. Я не смогу забрать твою боль, но могу помочь ее нести.

Услышав это, Буреотец протянул руку и коснулся его ладони.

И тогда Далинар увидел жизнь бога.

Конец восьмого дня

Интерлюдии

Рисн – Вражда

И-15. Рисн

– Да, но станут ли они следовать этим условиям? – спросила Бракт, потрясая в воздухе стопкой листов.

– Это же алети, – отозвался Итредн. – Если что-то записано на бумаге, для них это все равно что клятва. Думаю, они сдержат обещание. Должны.

Они поднимались в лифте на средние этажи Уритиру, стоя рядом с Рисн. На коленях у нее устроилась Чири-Чири, достигшая уже размеров небольшой рубигончей. Проныра расстраивалась, что больше не может прятаться в маленьких коробочках или горшках с травой. Сколько раз Рисн приходилось вытаскивать ее из какой-нибудь дыры, куда она втиснулась… Как и следовало ожидать, обитатели башни бросали на существо любопытные взгляды. Рисн неоднократно слышала, как Чири-Чири сравнивают с крылатым ущельным демоном, хотя она была изящнее и имела сегментированный хвост – утолщение на кончике с заостренным крючком. В сущности, она не была похожа ни на одно другое живое существо.

Летающее кресло Рисн вызывало не меньшую заинтересованность встречных, притом что данная технология уже приобретала известность. Однако они не знали и половины. Рисн еще не демонстрировала новейшие функции кресла, а просто ехала на лифте вместе с двумя старшими членами Тайленского Бюро патентов.

– Почему у вас возник такой вопрос, Бракт? – спросила Рисн, пока лифт останавливался на нужном этаже. – Если мы заключим контракт, то мы заключим контракт, разве нет?

Она двинула кресло вперед, коснувшись подлокотника: механизм управления был снабжен самосветом. Кресло поплыло на такой высоте, чтобы Рисн было удобно смотреть людям в глаза.

Бракт, седеющая дама в строгом официальном синем жилете, пошла рядом.

– Мы буквально десятилетиями пытались добиться от алети и азирцев согласия принять наши требования к патентам, – пояснила она. – Я нахожу… нехарактерным то, что они так внезапно уступили нам сейчас.

– Они теперь наши союзники. Многое меняется, – махнул рукой Итредн. Его брови были зачесаны назад вдоль головы и перевязаны сзади серебряной ленточкой.

Рисн слышала несколько иное. Она слышала, что во время оккупации Уритиру Навани вытрясла из крайне уважаемых тайленских артефабров торговые секреты, а они сразу же после окончания оккупации, завершившейся две недели назад, вытрясли из нее согласие на тайленские формулировки патентов. Встим сказал, что она подписала его под давлением, в условиях сумятицы и потрясения после оккупации. Бабск ругался на артефабров, из-за того что они так быстро добились своего. Он опасался, что отыщется прецедент, который позволит разорвать договоренность.

Однако он соглашался с тем, что лучше проверить договоренности сейчас. И потому Рисн оказалась здесь. Ее родина находилась под угрозой, и с этим ничего нельзя было поделать. Казалось, война в последнее время идет постоянно, но жизнь продолжалась.

Рисн положила руку на Чири-Чири и почесала маленький участок кожи между пластинами панциря, получив в ответ довольное стрекотание.

Они добрались до нужного помещения, и Рисн остановила кресло снаружи в ожидании начала встречи. Прикрыв глаза, она позволила себе чувствовать. Она все лучше контролировала или, по крайней мере, справлялась с растущей силой, что даровали ее… особые обязанности. Чувство живого, как называли его Неспящие, способность ощущать живых существ – частицы силы, составлявшие их самих и их души. Звуки Рисн теперь воспринимала иначе, поскольку могла с точностью вычленять отдельные ноты, и порой теряла нить беседы, сосредоточившись на мелодичности языка. А уж цвета… Она наконец научилась сдерживать себя и не сравнивать оттенки при первом же взгляде на предмет, но это все равно отвлекало.

В сочетании все это делало жизнь чуть более ошеломительной, чем прежде. Неспящие говорили, что это «лишь поверхностные дары, данные твоими обязанностями». Они советовали ценить и принимать их, так что она старалась.

– Пора, – сказала Бракт.

Рисн, еще до того как открыла глаза, ощутила, что к ним присоединились алетийские ученые. Она могла бы определить местоположение каждого в отдельности.

Все вместе они вошли в зал совещаний, и ее окружили ревнители. Здесь не было Рушу или других знакомых Рисн. Эти ревнители являлись скорее чиновниками среднего звена, нежели исследователями, зато они курировали разнообразные программы королевы Навани.

Рисн посмотрела сначала на Бракт, затем на Итредна. Оба патентоведа кивнули. Тогда она достала список требований и предоставила его собравшимся. И хотя их об этом предупреждали, по мере чтения бумаг они приобретали все более негодующий вид.

– Эти условия неприемлемы, – сказала наконец женщина в первом ряду. – Это слишком.

– Ваша королева подписала сделку, – заметила Рисн.

– Она не имеет обратной силы, – сказала та же женщина. – Мы вольны использовать то, что вы и ваши деловые партнеры изобрели до заключения официального соглашения по патентам.

– Что ж, – подалась вперед Рисн, – видимо, вы не заинтересованы в остальных наших достижениях.

Алети замолкли.

– В остальных достижениях? – переспросил один.

Она активировала кресло, и оно взлетело выше. Базовые функции уже никого не поражали: артефабры поднимали предметы в воздух не первый год. Камнем преткновения оставался вопрос, как добиться горизонтального движения поднятого объекта, поскольку механизм сопряженных фабриалей этого не позволял – до недавнего времени. Рисн сыграла значительную роль в преодолении этого ограничения благодаря помощи ветробегуна Уйо. Он являлся ее деловым партнером и также был упомянут в списке требований.

Алети, конечно же, сразу взяли ее чертежи и применили для создания оружия, таков уж их подход. Результатом стал летающий корабль «Четвертый мост», но у него имелись ограничения.

Рисн щелкнула переключателем на кресле, и оно полетело в сторону, затем сделало небольшой круг по комнате. Сама она не была ученым, но всякий купец в глубине души немного артист. Используя ручку управления, Рисн подняла кресло боком вверх по диагонали, а затем опустилась, как по ступенькам. В завершение представления она остановилась перед учеными, зависнув в футе над полом.

– Это… – проговорила главная ревнительница, – это определенно намного плавнее, чем все то, чем управляем мы. Как вы так быстро переключаетесь между самосветами? Что обеспечивает такое спокойное и ровное движение в столь малом масштабе?

– Скажем так, точно не чуллы, – ответила Рисн. – Нам удалось развить скорость до семидесяти трех узлов – без меня в кресле, разумеется.

У алети глаза полезли на лоб.

– Как? –