Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон

Шаманы обдумали слова Сзета, пока он шел по погруженному в тишину коридору. В конце концов они гурьбой присоединились к нему.

– О чем ты говоришь? – требовательно спросила Фараз.

Сзет завернул за угол и распахнул двери оружейной. Как он помнил, у Туко здесь был хороший склад. Такое помещение являлось ключевым в каждом монастыре Правды, но во многих его содержали больше для соблюдения ритуала, чем из насущной необходимости. Здесь же стойки с мечами, самосветы, доспехи и щиты были в изобилии. Кладовая наверняка была хорошо подготовлена на случай осады, и, как и в любом монастыре, здесь имелись свои колодцы.

Если удастся завербовать Мосса, у них будет доступ к душезаклинанию, то есть к неограниченным запасам еды – при аккуратном обращении с самосветами. К несчастью, Сзет не был уверен, что сумеет убедить светоплета. Может, Сиви…

– Сзет! – резко окликнула его Фараз. – Э-э, честь-ними?

– Туко говорил вам, почему планировал восстание?

– Нет, – призналась она. – Так далеко дело не заходило. Он говорил, что на нас могут напасть другие и нам следует быть начеку. Когда придет время и мы будем готовы… Вот только он отступал. Выжидал. Пока не явился ты.

– Он полагал, что сумеет меня победить…

Сзет оглядел десятерых шаманов и увидел в их глазах страх.

– Туко, как совсем недавно и я, обнаружил, что носители Чести служат одному из Претворенных.

Его голос даже не дрогнул. Прозвучало ли это уверенно? Он в кои-то веки чувствовал себя так.

– Из Претворенных? – тихо переспросила Фараз.

– Да. Я пока не знаю, понимают они это или же введены в заблуждение, но они деятельно исполняют требования этой твари. Называют ее Голосом. – Он выдержал паузу и сделал глубокий вдох. – Я вынужден заявить, в одиночку, что наступило Опустошение. Вернулись Приносящие пустоту. Спустя столь долгое время наконец настал день Правды, пришла пора сражаться.

Пока проявился лишь один Претворенный, насколько он мог судить. Записи многотысячелетней давности представляли собой обрывочные копии копий, но в целом ученые сходились на том, что обнаружение одного Приносящего пустоту означает, что остальные скоро последуют – или уже прибыли тайно.

Сзет взглянул на шаманов. Охваченные тревогой, они вытаращили глаза, но потом закивали. Туко над ними работал, пусть и не объясняя всего.

– Есть надежда, что мне удастся завербовать одного-двух носителей Чести, – сказал Сзет. – Остальные станут нам противостоять, так что необходимо действовать быстро. Мобилизуйте и вербуйте любого, кто проявит готовность. Пришло время воевать – и молиться Вестникам, чтобы мы не опоздали.

99. Никогда не поздно

Если сыграть «ослабляющую» мелодию в такт с изначальной, они усилят друг друга, а не ослабят. То же касается людей и певцов. Они не противоположности.

Одна и та же песня. Сыгранная в разном размере.

Из «Ритма войны», первое заключение, Навани Холин

Шаллан оставила Адолина под сводом церемониальной арки новых начал.

Подобную бессердечность проявляли героини сказаний, но это ведь не настоящий он – и стоило ей это признать, как все остальное для нее рассыпалось. Ненастоящие Далинар и Навани закричали ей вслед, и она прошла мимо не настоящего Шута, а хихикающего сгустка осознавшей себя и подначивающей ее инвеституры. Она кратко объяснила всем, что ей нужно срочно зайти в уборную, и направилась к матери, подхватив юбки объемного синего платья.

Чана… мать увидела, что Шаллан идет к ней. Широко распахнув глаза, она выскользнула из зала через заднюю дверь. Но так высоко в Уритиру мало куда можно было идти. Вскоре Шаллан настигла мать в пустой комнате, залитой солнечным светом. Чана в панике обернулась к окну и прижала ладони к стеклу, будто собралась пробиться наружу.

– Мама, – произнесла Шаллан от двери. – Пожалуйста.

Чана бросила взгляд через плечо. Шквал побери! Шаллан несколько раз наблюдала ее в видениях прошлого, одетой в меха, с выправкой солдата. Не в том дело, что ее мать – Вестница. Да, это ошеломляло, но не причиняло боли. А вот видеть эту женщину снова… было мучительно. Вызывало у Шаллан желание сбежать обратно в тепло свадебного зала. Уйти от столкновения.

«Нет, – настояла Сияющая. – Ты сказала, что время пришло. Сражайся».

– Сразись за меня?

«Не в этот раз. Не в этот раз».

– Мама, – выдохнула Шаллан, взяв себя в руки. – Зачем ты здесь?

– Я… – прошептала Чана со слезами на глазах. – Я услышала, что вернулись Сияющие и что ты одна из них. Я пришла – и попала на свадьбу. Я не собиралась вмешиваться. Просто… хотела снова тебя увидеть…

Она осела на пол и забилась в угол, подальше от окна и от Шаллан. Сжалась там, покачиваясь взад-вперед, прижав руки к лицу и впившись ногтями в щеки.

– Я не хотела тебе навредить, но Ишар сказал, что так случится. Я хотела семью. Хотела… Эгоистка. Такая эгоистка! Я…

Со стоном, перешедшим в тихий мучительный вой, она раздирала себе лицо, дрожа и плача.

Потрясенная Шаллан приросла к месту, пока все медленно укладывалось у нее в голове. Она, Шаллан, здорова в сравнении с Чаной. Это… это она здесь взрослая.

Боль… С болью она в состоянии справиться – вместе с Вуалью и Сияющей, сильными сторонами ее рассудка. Они как столбы, хранящие солнечный свет. Вытерев слезы, Шаллан приблизилась, помня о том, что у этой женщины, пусть и безоружной, может оказаться доступ к осколочному клинку, а то и Клинку Чести. Это всего лишь видение, и, скорее всего, опасности нет, но все же Шаллан следила одним глазом за руками матери, опускаясь рядом с ней на колени.

– Мама, – прошептала она, – все в порядке.

Чувствовала ли она так? Или это были лишь слова? Эмоции закручивались внутри Шаллан огненным вихрем: злость, досада, страх. И все – жар. Так горячо, словно она сейчас сгорит и останутся одни угольки.

Взглянув на дочь, Чана дрожащей рукой коснулась ее щеки.

– Мне так жаль… Ишар и Нейл говорили, что замужество – это ошибка, но я считала, что со мной все хорошо. Думаю… думаю, все мы совершаем эту ошибку, даже Ишар.

– Я знаю, что произошло, – прошептала Шаллан.

– Мы возвращаемся. Я попала на Брейз… и сломалась. Я пыталась прятаться, чтобы продержаться подольше! Но, увы, я сломалась. Это я, это все я! Все происходит по моей вине! Новое Опустошение…

Чана прикрыла глаза и вновь прижалась лицом к стене.

И Шаллан…

Шаллан, ощутив, как жар проходит сквозь нее, приняла решение.

– Мама, нельзя винить себя за то, что сделали другие.