Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон

Рисн посмотрела на спутников.

– Итак, вы хотите вести с нами дела или нет? – выступила вперед Бракт. – Если да, то нам нужно обсудить вопрос о том, что на этот раз вы не станете посягать на патенты моей клиентки и что алетийское и уритирское правительства должны выплачивать ей и ее деловому партнеру, некоему Уйо из Калипы, отчисления с каждого устройства, созданного на основе чертежей, являющихся ее собственностью.

– Вы устанавливаете цену на научные достижения? – резко спросил один ревнитель. – Запираете столь ценные сведения за стеной грязного меркантилизма?

Рисн вздохнула. К счастью, ее спутники привыкли иметь дело с подобными реакциями.

Приложив правую руку к груди в своеобразном приветствии, в диалог вступил Итредн:

– До внедрения в Тайлене системы патентов изобретатели скрывали всякое важное открытие из опасения, что их идеи похитят. Даже сейчас существует проблема гильдий, хранящих куда больше секретов, чем было бы полезно для дела. Справедливая, разумная система патентов существует не для того, чтобы запирать открытия, но чтобы содействовать их выходу на свет: это гарантия изобретателям, что их идеи будут ценить и уважать. Мы не скрываем сведения. Мы способствуем их обмену, как любой хороший кодекс законов способствует хорошему поведению.

Главная ревнительница фыркнула. Однако создание «Четвертого моста» показывало, что обмен сведениями может привести к более великим открытиям. Но только до тех пор, пока у Рисн остается право слова. Если предоставить решать военным, едва ли когда-нибудь найдется время на такие, казалось бы, незначительные вещи, как индивидуальные средства передвижения. Лишь имея в своем распоряжении патент, Рисн добьется их развития.

Она откинулась в кресле, пока патентоведы медленно уговаривали чиновников ратифицировать соглашение: Встим полагал, это укрепит их позицию. Потом, заручившись разрешением Рисн, они принялись раскладывать чертежи хитроумного устройства для смены самосветов, благодаря которому стал возможным такой плавный полет. Документы включали и конкретные сведения о прототипах двигателей на базе гравитации и движения волн. И то и другое зарекомендовало себя гораздо эффективнее, чем вереница чуллов, передвигающих корабль.

Рисн переплела пальцы рук, слушая и радуясь. Она мечтала о том, чтобы стать торговым капитаном, и теперь владела собственным кораблем. Вести торговые переговоры по всему миру ее учил один из лучших купцов. Кто бы мог подумать, что настоящее состояние она наживет не на доставке товаров, а осуществив желание перемещать по палубе собственное кресло?

Все шло хорошо до тех пор, пока в дверь не вошел Далинар Холин. И сила внутри Рисн сошла с ума.

Сквозь Рисн пронесся неконтролируемый поток, будто шторм по палубе. Сила Осколка Зари, ее обязанности и тайны, завибрировала на дисгармоничной ноте.

Далинар впился взглядом в ее глаза. У него отвисла челюсть, и его облик на миг расплылся. Рисн тотчас же поняла, что на самом деле это не легендарный Черный Шип. Кто-то изображал его.

– Вон! – велел тот, кто изображал Далинара. – Все, кроме женщины в парящем кресле. Сейчас же.

– Светлорд? – подал голос один из ревнителей.

– Сейчас же!

– Идите, – сказала Рисн своим сопровождающим, стараясь, чтобы голос не дрогнул. (Шквал побери! Сила будто кричала!) – У меня есть дело к… к Черному Шипу. Приватные переговоры. Со мной все будет хорошо.

Эти слова сбили их с толку и обеспокоили, и не зря. Но они все же вышли, оставив ее наедине с человеком, выглядевшим как светлорд Холин, – до тех пор, пока не закрылась дверь. Тогда его иллюзия спала, явив взору невысокого беловолосого шинца.

– Кто ты, демон побери, такая? – вопросил он.

– У меня тот же вопрос, – ответила Рисн. – Ты не Сплавленный, что радует, ведь меня год назад чуть не убил Масочник. Но что… почему…

Он – еще один. Такой же, как она.

Он хранил одну из штук, обязанность и силу. Человек перед ней являлся Осколком Зари.

Но им не полагалось оказываться вблизи друг друга. Нигде два Осколка не размещались на одной планете, и на то были серьезные причины.

– Я почувствовал тебя, как только ты вошла в башню, – сказал он, – но не знал наверняка, что ты такое, до этого мгновения. Ты его нашла? Но как? И где он был? И…

Он осекся, когда из ближайшего вентиляционного отверстия хлынул Никли, сформировав из сотен кремлецов человеческую фигуру.

– Ах, к этому имели отношение вы, – понял шинец. – Ну разумеется.

– Рисн, не разговаривай с ним, – произнес Никли, вставая между ней и странным человеком. – Он не тот, за кого ты его принимаешь. Он много веков назад ушел от своих обязанностей. Когда-то он хранил Осколок Зари, но теперь несет на себе лишь отголоски…

– Нет, Никли, – возразила Рисн. – Я чувствую, он им является. Он один из четырех, которые, как вы говорили, никогда не должны встречаться. Мы здесь. И мы вместе.

Никли посмотрел на нее, потом на странного человека.

– Это тайна, над сохранностью которой я усердно трудился, – заметил беловолосый.

– Ты снова его забрал? – резко спросил Никли, делая шаг к нему. – Ты… Так вот почему никто не может его найти. Ты его отдал, но в какой-то момент опять забрал и спрятал, потому что признаки спишут на остаточный эффект от длительного обладания им. А потом… принес его сюда, на Рошар? Зачем, во имя всего Космера, поступать так безрассудно? Даже тебе стоило бы это понять.

Фигура Никли слегка разошлась, как случалось, когда он бывал огорчен, и сквозь кожу показались лапки составлявших его существ, похожих на кремлецов.

Рисн отплыла в сторону, разглядывая беловолосого.

– Как так вышло, что я совершенно тебя не заметил? – спросил он, глядя ей в глаза. – Кто ты? Как это случилось? Нечто такой невероятной важности должно было проявиться в…

Он запнулся, поскольку силы внутри них начали объединяться. Неспящие объяснили Рисн, что она хранит: Осколок Зари, одну из четырех основополагающих сил, при помощи которых был Расколот бог. Нечто, превосходящее обычные потоки. Нечто первобытное.

Четыре Осколка разделили, и они никогда не должны сойтись вместе, чтобы…

Чтобы не случилось вот так. Два Осколка потянулись друг к другу. Рисн ахнула и вцепилась в подлокотники кресла, потому что сила стремилась протащить ее через комнату и впечатать в силу беловолосого. Рисн мгновенно поняла, что для нее это будет конец: при сплетении приведенных в движение сил от нее останется кровавая каша.

Рисн напряглась, но ее вытащило из кресла на пол, стряхнув с колен недовольно защелкавшую Чири-Чири. Комната задрожала. Никли и еще одна Неспящая, что подкрадывалась к беловолосому со спины, рассыпались. Отдельные ордлецы утратили сцепление и превратились в две груды копошащихся фрагментов. Чири-Чири извивалась на полу, заскрежетав от жуткой вибрации. Рисн отчаянно