Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

Тут Шива умолк и скорчил столь умильную рожу, что даже третий жгущий глаз его укрылся за веком.

Тем временем переговоры Брахмана и Брамы были завершены. Тщедушный человечек, неспособный даже натянуть тетиву лука, дал согласие наделить богов силой. Он наконец соизволил подняться и поманил гостей за собой. Оставив первую залу, гости оказались в другой. Здесь был небольшой алтарь из белого мрамора. Брахман, позёвывая, развёл огонь, принёс чашку молока и выплеснул это молоко на огонь. Пламя яростно зашипело, плюнув облаком пара, которое поглотило Брахмана. Тот закашлялся. Отирая глаза, он выбрался из облака и принёс баранью ногу, которую строгал ножом на мелкие дольки. Когда мясо было освобождено от костей, Брахман стал бросать кусочки в огонь, приговаривая:

— Все эти творения имеют корни в Сущем, прибежище в Сущем, опору в Сущем… И когда человек умирает, его речь погружается в разум, разум — в дыхание, дыхание — в жар, жар — в высшее божество. И эта тонкая сущность — основа всего существующего. Я — сок этого дерева! И все эти существа, достигнув Сущего, не знают, что они достигли Сущего. Кем они ни бывают здесь — тигром, или львом, или волком, или кабаном, или червём или мошкой, — они становятся Тем. И эта тонкая сущность — основа всего существующего. То — действительное, то — Атман[6K69].

Брахман говорил что-то ещё, но Скилл не слушал его. Он внимательно наблюдал за Высочайшими, с какими происходила некая метаморфоза. Тела их стали светиться, словно вбирая в себя невидимую энергию. Чёрное лицо Вишну приобрело багровый оттенок, лицо Шивы сделалось зеленоватым, Брамы — золотистым. Свечение исходило и от одежд. Одновременно менялись формы тел. Они то становились громадными, то принимали звериный облик, то очертания, свойственные неживой материи. Скилл осторожно пошарил пальцами в воздухе, попытавшись урвать частичку той энергии, какой Брахман наделял богов, но ничего путного не добился.

Наконец Брахман перекидал в огонь всё мясо и положил на алтарь кости. Огонь затрещал с такой силой, словно в него подлили горючего масла. Боги прекратили менять свою форму и распрямились. Лики их горели яркими красками, от могучих тел исходила сила.

— Благодарю тебя, Брахман! — произнёс Брама. — И да будет твой век длиться так долго, как длится мой день.

— Нет уж, пусть длится дольше! — хихикнул Брахман. Небрежным кивком головы ответив на низкий поклон Высочайших, Брахман удалился.

— На Трипуру! — воскликнул Шива, все три ока его горели грозным огнём.

На выходе из храма уже поджидали: Браму — колесница, запряжённая гигантскими лебедями, Вишну — птица, напоминающая громадного стервятника, Шиву — бык, ну а Скилла — Чёрный Ветер, ничуть не робевший в столь странной компании.

— Держись подле меня, приятель! — крикнул Шива Скиллу. — Поскачем быстро!

Скилл внял совету и поступил, как выяснилось, весьма разумно.

Брахман — старикашка, неспособный натянуть тетиву лука, наделил Высочайших столь грандиозною силой, что те не стали размениваться на езду по грешной земле, а взмыли прямёхонько в небо. Лебеди рванули вверх колесницу Брамы, следом взлетела гигантская птица с Вишну, за ней — бык с Шивой. Скилл очутился в хвосте этой весёлой кампании, подхваченный силой Разрушителя.

Это было захватывающее путешествие, вдвойне захватывающее для того, кто совершал его впервые. Если вы помните, Скиллу как-то довелось полетать по небу при помощи нэрси, но тот полёт был недолог, да и происходил ночью, так что скиф не сумел разглядеть ничего достойного. Теперь же он нёсся над чудесной страной: над полями и долами, непролазными лесами и горными хребтами, реками и морями. Он видел города и села, странных животных и ещё более странных людей, тварей, не принадлежавших ни к животным, ни к людям. Скилл зевал от восторга и жидкого воздуха, не забывая время от времени успокаивающе похлопывать по шее Чёрного Ветра, слегка ошалевшего от столь необычного способа перемещения.

Полет длился долго, покуда впереди не показался город. Был он велик и хорошо укреплён. Три ряда стен вились вокруг холма, на макушке которого возвышались блестящие крыши дворцов и храмов. Колесница Брамы начала снижаться, покуда не очутилась посреди поляны, сплошь запруженной воинами. Властной рукой остановив рванувшегося было по твёрдой земле Чёрного Ветра, Скилл заставил его взвиться на дыбы и замереть, после чего огляделся.

Большую часть войска составляли люди. Здесь были армии десяти или двадцати князьков, таких, как Кунрада или Туранда. Всё те же, уже знакомые скифу колесницы, вооружённые луками и копьями всадники, полуголые пехотинцы. Они стояли отрядами, каждый под своим знаменем, замыкая поляну в кольцо. Ещё здесь были слоны — не менее сотни прекрасных боевых слонов. Помимо слонов, Высочайшие готовились двинуть против враждебного города наёмные дружины из якшей. От этих дружин отделилась дева, восседавшая на огромном тигре. При появлении её Шива спешился и почтительно пошёл навстречу. Дева также оставила своего грозного скакуна и обняла Шиву. Скилл догадался, что это и есть Кали, о какой он уже слышал.

Кали почтительно поздоровалась с Брахмой, кивнула Вишну и остановила взор на Скилле. Шива пошептал супруге на ухо, и богиня милостиво улыбнулась. Лик её был ужасен, но улыбка, словно по волшебству, стёрла зубастую пасть и налитое бешеной кровью лицо — на Скилла взирала не молодая уже, но и не старая женщина приятной и в то же время очень обычной наружности — настолько обычной, что казалося непонятным, что она делает здесь, в одеянии богини, в окружении воинственно настроенных мужей. Скилл также улыбнулся Кали, слегка, однако, насторожившись: уж слишком изучающим показался её взгляд.

Брама приветственно махнул рукой воинам, и те ответили дружным рёвом. Высочайшие не стали тратить время на долгие речи и приступили к штурму.

Скилл благоразумно решил не принимать участия в драке: у него было более важное дело, чем бегать под стрелами у стен крепости. Потому он решил в кои-то веки побыть в роли зрителя и занял место подле Брамы, который, как уже понял скиф, воинственностью не отличался. Прочие Высочайшие и Кали отправились к стенам, поведя за собой дружины людей и якшей.

Это было внушительное зрелище — неторопливо ползущие к стенам, сверкающие доспехами колонны. С холма, на который перебрался Брама, а следом и Скилл, поле сражения было как на ладони.

Защитники крепости не стали ждать, пока враги подступят к городу. Распахнулись трое ворот, и навстречу штурмующим устремились колонны воинов. Тотчас же полетели стрелы — со стен и из ощетинившихся сталью рядов. Тучи стрел! Но толку от них было