Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

копьями — стояли чуть поодаль. Как только стражи усадили скифа на коня, обезьяны тесным кругом окружили добычу и двинулись к городским воротам. Встречавшиеся на пути ракшасы почтительно уступали дорогу странной процессии. Скиллу оставалось лишь раздавать кривые улыбки, всем видом своим демонстрируя, что это для него великая честь — шествовать по городу под присмотром обезьян, да ещё надеяться на то, что хвостатые создания, возможно, не столь уж и неразумны, как посчитал поначалу.

Странный кортеж оставил город и направился к ближайшему лесу — бескрайней, простирающейся от края до края чащобе, сплошному месиву стволов, крон, колючих кустов, перевитых лианами. Здесь стороживших Скилла обезьян сменили другие — более крупные, облачённые в одежды. Затем на смену им пришли ещё более представительные экземпляры, облачённые в одеяния, достойные царских сановников. Скилл ощутил себя последним нищим рядом с этими в шелка и парчу разодетыми красавцами, внушительно сжимавшими в громадных лапах мечи, чьи эфесы отливали златом и драгоценными камнями. Ну и апофеозом всему стала поистине грандиозная обезьяна, восседавшая на троне посреди храма, вдруг объявившегося в лесной чаще. Обезьяна была громадна, с головы до самых ног задрапирована в золототканые одежды, а макушку её венчала массивная золотая ж корона. Оскалив клыки в радушной улыбке, обезьяна резво встала навстречу Скиллу.

— Здравствуй, мой господин Рама! Мы ждали тебя!..

Глава 10. Царь обезьян

Слон Махападма топтал тропинку посреди джунглей…

Первым побуждением Скилла было заявить, что он вовсе не Рама. Но стоявшие вокруг обезьяны выглядели столь внушительно, что как-то вдруг подумалось, а почему бы немного не побыть этим самым Рамой, если владыки леса столь расположены к нему. Потому Скилл спрыгнул с коня и отвесил поклон коронованной обезьяне.

— Я счастлив видеть тебя!

К его великому удивлению, обезьяна распростёрлась на плитах прямо у ног Скилла.

— О, пощади, господин! Как осмелились мои глаза порочить дерзким взглядом твой светлый лик!

Оно, конечно, приятно было услышать про светлый лик и тому подобное, но Скилл подумал о том, каким может стать этот лик, если обман вдруг раскроется. Поэтому скиф поспешил проявить высшую степень предупредительности. Коснувшись плеча обезьяны — ничего себе плечо, почище, чем у слона! — он ласково произнёс:

— Поднимись, друг мой. Я счастлив лицезреть тебя.

— А уж как мы счастливы, мой господин! — поднимая голову, простонала обезьяна. Из глаз её катились прозрачные слезы, каждая размером с голубиное яйцо, обнажённые в счастливой улыбке жёлтые клыки походили на бивни. У Скилла слегка засосало под ложечкой. Нет, он явно испытывал всё большее желание быть Рамой!

Скилл изобразил улыбку, после чего покосился за спину. Его сопровождавшие также елозили брюхом по полу. «Приятно сознавать, что я по душе эти созданиям! — подумал Скилл. — Вот только что они скажут, узнав, что я — это не совсем я, верней, что Рама — это не Рама?! Или…».

Скилл слегка запутался в собственных мыслях, отчего решил перевести встречу в более практичное русло.

— Ладно, хватит пустых церемоний, друг мой. Лучше поведай мне, как вы тут без меня. Что случилось в наших краях за время, пока меня не было?

Обезьяна проворно поднялась с пола, горой нависнув над Скиллом. Осознав свою промашку, она горестно взвыла:

— О, прости, мой господин!

Скиф ощутил, как гигантские руки подхватили его и осторожно опустили на сидение трона. Так как тот стоял на возвышении, теперь лицо человека было примерно на одной высоте с физиономищей обезьяны. Повозившись, дабы устроиться поудобнее, Скилл кивнул.

— Ну, давай же, говори!

— О, господин! Я пролил столько слез, когда ты отправился на поиски Ситы, похищенной мерзким Раваной. Я столько раз пытался найти тебя. Едва восходило солнце, я обращался к нему с мольбой…

— И что же ты говорил? — полюбопытствовал Скилл, верней, не полюбопытствовал, а спросил, ибо особого любопытства по поводу стенаний коронованной обезьяны не испытывал; однако ему очень хотелось узнать имя своего нового друга, а заодно кое-что о себе.

— Я говорил: о великий Брама, сделай так, чтобы прекрасноликий Рама прислал весточку слуге своему Хануману…

— И что же отвечал Брама?! — перебил Скилл, довольный собственной хитростью.

— Он молчал, о, Рама!

— Да, он такой, — согласился Скилл, припоминая постную физиономию Брамы. — Ему уже ничего не нужно.

— Но тут в Лес обезьян пришло радостное известие, что ты пленён богомерзким Раваной под крепостью асуров Трипурой. Я представил те муки, которые тебя ожидают, и поспешил на помощь!

— Ты правильно сделал, мой верный Хануман.

Скилл ощутил некую уверенность. Похоже, он был не последним человеком в Мире Солнца. По крайней мере, ему подчинялись обезьяны. Вроде бы и невелика честь, но только не здесь, в мире, где обезьян боялись чудовищные ракшасы, перед которыми трепетали сами боги. А, значит, Скилл некоторым образом становился выше богов. Недурная карьера для разбойника! Скилл повёл взором вокруг себя и обнаружил, что громадные обезьяны с мечами всё ещё лежат, распростёршись, по все стороны трона.

— Поднимитесь! — вальяжно распорядился он. — Ни к чему эти церемонии. Опасность, перед лицом которой мы все очутились, делает нас братьями.

Обезьяны мгновенно вскочили на ноги и принялись кричать:

— Рама! Рама!

Скиллу захотелось водрузить на свою нечёсаную голову лавровый венок, как это принято у эллинов. Жизнь прекрасна, а, даруя подобные повороты судьбы, прекрасна вдвойне!

— Друг мой! — обратился Скилл к Хануману. — Долгие странствия и печали отняли у меня часть моих воспоминаний о прошлом. Я даже не сразу узнал тебя. Поведай же мне о том, что случилось в этих краях с тех пор, как мы объединены общей бедой.

Царь обезьян нижайше поклонился Скиллу.

— О, я с радостью исполню твою просьбу, великий Рама. Сначала — это было давно — эти леса были пустынны. Здесь обитали лишь дикие звери да мы, такие же дикие и чуждые знаний. И никто — ни высшие, ни Высочайшие, ни Брахман — не обращали на нас внимания. Потом появился злобный ракшас Равана, обративший нас в своих слуг. Мы пытались противиться его злой воле, но у нас не было сил, ибо мы не обладали знанием, которое дарует силу. А потом появился ты, прекрасноликий.

— О, Рама! — дружно взвыли прочие обезьяны, число которых множилось за счёт прибывающих из леса сородичей.

— Ты пришёл в Лес обезьян и пожалел нас, — продолжил, дождавшись, когда стихнет восторженный вой, царь обезьян. — Ты дал нам знание, ты дал нам силу. Мы воздвигли прекрасный храм и эту статую… — Хануман повёл лапой влево, и скиф разглядел притаившееся в тени изваяние человека, и впрямь чем-то похожего на него. —