Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

Ты освободил нас от злой власти Раваны и стал нашим богом. Но гнусный правитель ракшасов сумел тебе отомстить. Когда все мы уже начали забывать о его существовании, он с войском проник в Лес обезьян и украл прекрасную Ситу, твою супругу. Вне себя от печали ты отправился на поиски её и пропал, а мы погрузились в пучину беспросветного горя!

— О, Рама! — взвыли обезьяны, к тому времени почти до отказа заполнившие храм.

Здесь были твари всех возможных видов и размеров — он гигантов, почти не уступавших царю, до мартышек и крохотных зеленоватых обезьянок, любая из которых легко уместилась бы на ладони скифа. Сейчас из глаз всех этих обезьян — и огромных и крошечных — дружно катились слезы. Скилл ощутил неловкость. Похоже, эти создания и впрямь обожали своего Раму. Представлялось не очень достойным пользоваться их заблуждением, но иного выхода не было, ибо всего миг отделяет растроганную тварь от яростной.

Скилл изобразил улыбку.

— Тебя не было много лет, и всё это время мы тосковали по тебе и искали тебя! И, наконец, наших ушей достигло известие о том, что Рама был с богами у Трипуры и что Равана пленил его. Прекрасноликому Раме грозила смерть, и мы поспешили на помощь. Ночью мы проникли в Ланку и посеяли хаос. Мы принудили Равану освободить тебя! И вот ты здесь, и мы снова счастливы!

— О, Рама! — взвыли обезьяны с такой силой, что стены храма завибрировали от их дружного рёва. — О, Рама!!!

Скилл задумался. Он был сбит с толку. Если до сих пор его поражала лишь причудливость Мира Солнца, где богов, оборотней и всевозможных могущественных тварей было не меньше, чем обычных людей, то теперь вдруг возник вопрос, что он значит для этого мира. Вдруг выяснилось, что здесь его знали, более того, что здесь его ждали, что здесь ему были рады. Это льстило Скиллу, но это и вселяло опасение в его сердце. Мир, в котором он очутился по прихоти умирающего Отшельника, был заранее готов принять его, и не просто принять, а даровать почётное положение и роль. Но скифу вовсе не хотелось становиться обитателем Мира Солнца. Пустынные степи были куда милее его сердцу, чем брызжущие яркой зеленью джунгли, богам он предпочитал собратьев-разбойников, а ужасным ракшасам — парсийских стражников. Мир, из которого он пришёл, был куда милее Скиллу, и он не желал от него отказываться. Но новый мир во что бы то ни стало стремился оставить скифа при себе, и это вселяло в сердце Скилла опасливое чувство. Что-то здесь было не так! Но что?

Обезьяны продолжали славить Скилла. Стены сотрясались от их криков. Сила, питавшая Мир Солнца, толчками расходилась по храму. Казалось, ещё немного, и здание рухнет, рассыпавшись на тысячи каменных блоков. А Скилл не спешил умирать. И потому он поднялся и воздел вверх руку, призывая к тишине. Крики разом смолкли, словно невидимый меч обрезал невидимые нити звуков.

— Дети мои! — Скиф не знал, что должен сказать этим существам, но, к его удивлению, слова нашлись сами, и речь вышла гладкой, словно обдуманной заранее. — Дети мои! — повторил Скилл. — Я вернулся к вам!

Обезьяны дружно взревели, и скифу почудилось, что с крыши упало несколько плит, рухнувших на мягкую подстилку зелёного леса. Скилл замахал руками, призывая к тишине. Обезьяны умолкли, и скиф приложил палец к губам.

— Умерьте ликование, дети мои, в противном случае мы рискуем быть погребёнными под развалинами этого храма. Я вернулся, и отныне всё будет хорошо. Мы соберёмся с силами и отомстим Раване и его ракшасам. И тогда свободные обезьяны станут самым могущественным племенем на земле. Готовьтесь к битве, дети мои, и знайте, близок тот день, когда я поведу вас на Ланку!

Обезьяны ликующе закричали, на этот раз не в полную силу своих глоток. Скилл помахал им рукой, давая понять, что церемония встречи закончена. Обезьяны стали расходиться из храма, возвращаясь к повседневным заботам, а скиф поманил пальцем Ханумана: ему нужно было кое-что разузнать.

— Надо поговорить, — сказал Скилл. — Где мы можем сделать это без посторонних ушей?

Плоская физиономия повелителя обезьян не выразила и тени удивления. Похоже, Хануман ждал подобной просьбы.

— Следуй за мной, о, Рама!

Хануман направился к стене, противоположной от входа в храм, «о, Рама» послушно последовал за своим провожатым. В стене оказалась тщательно замаскированная дверь, достаточно небольшая, так что владыка обезьян с трудом сумел протиснуться в неё. Скилл вошёл следом, очутившись в помещении, предназначенном по всей очевидности для жрецов. Здесь был небольшой алтарь, две статуи, полочки для благовоний и столик с расстеленными вокруг циновками. Хануман и Скилл устроились на этих циновках, царь обезьян отвесил церемонный поклон.

— О чём ты хотел поговорить со мной, Рама?

— Мне показалось, ты ждал меня, — сказал скиф, внимательно разглядывая статуи, в точности повторявшие лицо его, Скилла. Одна из статуй держала лук, другая изображала Скилла, сидящего со сложенными на животе руками. Рама воинственный, Рама мирный, и оба с лицом Скилла!

— Мы всегда ждали тебя с тех пор, как ты ушёл, о, Рама! — ответил Хануман. Скилл внимательно посмотрел на обезьяну, но не заметил ни в её глазах, ни в выражении лица и тени лукавства.

— Я не о том. Мне показалось, что ты ждал меня именно сейчас. Вы словно знали, что я попадусь в руки Раваны при Трипуре и были готовы броситься мне на выручку. Это первое. Второе: почему меня не узнал Равана?

— О, Равана узнал тебя, о, Рама! — воскликнул царь обезьян. — Он просто не показал виду… — Скилл припомнил, как обратился к нему Равана там, на холме подле Трипуры. Нет, ракшас явно не знал никакого Раму, но он слышал о некоем воине, дерзнувшем сразиться поочерёдно с Вишну и Шивой. Равана брал в плен не Раму, а именно этого воина! — А что касается нашего знания о тебе, о, великий, то мы действительно были предупреждены о том, что ты должен вот-вот объявиться.

— И кем же?

Хануман заколебался.

— Боюсь, тебе не понравится мой ответ.

— Говори! — велел Скилл.

— Кали! Той, что всегда ненавидела тебя не меньше Раваны! Кали сказала, что ты непременно должен прийти.

Кали? Скилл задумался. Когда он столкнулся с богиней под Трипурой, ему показалось, что она узнала его, а если и не узнала, то, по крайней мере, она ждала появления того, кем по воле судьбы выпало быть Скиллу. А это означало, что Кали каким-то образом связана с загадочным Солнечным Глазом. А раз так…

— Я должен