Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

Сначала он был пленником, затем гостем, не сомневающимся в том, что он гость. Он вёл какой-то разговор с Раваной и другими ракшасами. Но о чём? О каком-то Сосредоточении. Скилл потёр ладонью ноющий затылок. Но, говоря об Сосредоточении, Равана был дружелюбен. Перемена с ним приключилось, когда… Когда зашла речь о камне! — вспомнил Скилл.

Значит… Значит, он взял верный след! Значит… Значит ты в темнице, болван!

Захотелось пить. Какое-то время Скилл терпел, водя шершавым языком по покрытому коркой нёбу, затем решил напомнить о себе. Скиф встал, подошёл к двери и увесисто бухнул в неё кулаком. Прислушался. Ни ответа, ни звука. Постучал ещё. Результат был тот же. Обозлившись, Скилл принялся бить в стальную пластину ногой, но единственным результатом оказалась ушибленная пятка. Тогда скиф попытался привлечь к себе внимание криками. Итог был тот же, точнее, полное отсутствие оного. Скилл пригорюнился. Похоже, его намеревались уморить жаждой и голодом. Обидно. Ускользнуть от нагов и оборотней, устоять перед Вишну и Шивой, и всё лишь для того, чтобы сгнить заживо в застенках Раваны — обидно!

Скилл побродил по камере, размеры которой не располагали к долгим прогулкам, побарабанил в дверь, покричал, потом устал и прилёг. Голова никак не желала проходить, пить хотелось так, что спёртый воздух проползал сквозь глотку с липкими всхлипами. Ну хоть бы глоток вина, которого вчера было хоть отбавляй. Скиллу пришёл на память фонтанчик с розовым вином. Скиф облизал губы. Вот бы сейчас припасть к такому фонтанчику. Вот бы…

За дверь послышался шум. Заскрежетали засовы, и в глаза ударил свет.

— Наконец-то! — просипела пересохшая глотка Скилла, после чего её обладатель стал подниматься. Буквально ворвавшиеся в залу ракшасы рывком вздёрнули пленника на ноги. — В чём дело?! — возмутился скиф. — Эй, повежливей!

Но от парней с футовыми клыками, рогами, бивнями и лапами толщиной в слоновью ногу трудно требовать культурного обращения. Подхватив пленника под руки, ракшасы повлекли его из темницы. Скилл не брыкался, нелепо было сопротивляться парням, каждый из которых многократно превосходил силой человека, да к тому же имел на боку отточенный клинок.

Они трое — Скилл и два охранника по бокам — мчались по коридорам: сначала тёмному, потом освещённому светом из галереи, затем пронизывающему залы дворца. А вот и вчерашняя зала. Равана сидел на прежнем месте, своём гигантском ковре, глаза его при виде Скилла гневно вспыхнули. Стражи с размаху швырнули пленника прямо под ноги повелителю. Скилл тут же проворно пополз в сторону: он не искал спасения в бегстве, нашего героя манил заветный фонтан, из которого, как и накануне, била розоватая струйка вина. Скилл припал к этой самой струйке, и на несколько мгновений на земле не было человека счастливее.

Когда Скилл наконец оторвался от животворящей влаги, Равана смеялся. Он хохотал, широко разевая вострозубую пасть.

— Ожил?!

— Да, — согласился Скилл. Он оторвался он фонтана и подошёл к Раване. — Почему ты бросил меня в тюрьму?

— Небольшая предосторожность. У меня есть веские основания подозревать, что ты заслан моими врагами.

— Я действительно был с ними, но разве это не ты уговорил меня опустить лук под Трипурой?

— А, может, ты хотел, чтобы я тебя захватил! — испытующе промолвил ракшас.

— И что из этого?

— Ничего. Но ты заговорил про камень. Почему?

Скилл подумал и решил на этот раз сказать правду, верней, часть её. Ему вовсе не улыбалось провести остаток дней в темнице или быть растерзанным ракшасами.

— Я из другого мира и ищу камень, но не уверен, что это твой.

— Зачем тебе нужен камень?

— Это моё дело.

— Допустим, — согласился ракшас, ничем не выказывая своего гнева. — Но зачем ты натравил на мой город обезьян?

Сказать, что Скилл изумился, означает не сказать ничего.

— Я? Обезьян? — произнёс он с таким искренним недоумением, что у Раваны, похоже, возникли сомнения относительно справедливости своих обвинений.

— Да, обезьян. Как только я заключил тебя в подвал, на город напали обезьяны. Тысячи и тысячи этих омерзительных тварей. Они не дают прохода несчастным обитателям Ланки!

Скиф мысленно поставил рядом обезьяну и громадину ракшаса и расхохотался.

— С каких это пор обезьяны, эти маленькие создания способны смутить могущественных ракшасов?!

Равана обиделся.

— Если хочешь знать, Сосредоточение сил дарует ракшасам силу лишь против богов и других высших созданий. Ракшас уязвим для человека и ровным счётом ничего не может поделать с обезьяной. Скажу по секрету, — владыка ракшасов доверительно приблизил свою ужасную морду к Скиллу, — наша сила в страхе, который мы внушаем богам, людям и прочим. Чтобы эта сила стала действительно силой, наш враг должен бояться нас. Если он не боится, мы бессильны. А обезьяны лишены воображения. Они боятся нас не более тигра, а, значит, ракшас не может применить против обезьян всю свою силу. В сравнении с обезьянами мы не сильнее обычного человека.

— Но я могу справиться с любой обезьяной.

— Я тоже. Но что толку? Эти твари так проворны, что ракшасам не угнаться за ними. Вот они и пользуются нашей слабостью. Эти твари провели стражу, вскарабкались на стены и теперь рассыпались по улицам города. Они сокрушают лавки торговцев, бьют стекла, разоряют лабазы, гадят в храмах и дворцах. От них нет спасения! Только ты можешь помочь.

Признаться, Скиллу приятно было слышать подобные слова: только ты… Но право, он не знал, каким образом.

— Но что я могу сделать? — спросил Скилл. — Взять лук и перебить их? Но ты сказал, их много.

— Да, слишком много. Луком с ними не совладать. Но обезьяны передали послание, в каком обещают: они уйдут, если я выдам им тебя.

Час от часу не легче! Ракшасы, конечно, не подарок, но с ними можно попробовать договориться. А как, позвольте спросить, договориться с обезьяной, не наделённой богами речью?!

— Ну не знаю, — пробормотал Скилл.

— А тут и знать нечего! — отрезал Равана. — Я не намерен сложа руки наблюдать за тем, как хвостатое отродье разрушает мой город. Я дал согласие выдать тебя.

— Я — против! — воскликнул скиф.

— А твоё желание никого не интересует! Просто в соответствии с законами гостеприимства я решил поставить тебя в известность, что тебе предстоит сменить место своего пребывания. Прощай, мой друг!

— Протестую! — завопил Скилл, но его вопль, как ни банально звучит, остался гласом вопиющего в той самой пустыне.

Двое стражей-ракшасов подхватили Скилла под руки и повлекли прочь из дворца. У ворот уже встревожено приплясывал Чёрный Ветер — его держала под уздцы здоровенная обезьяна, отвесившая низкий поклон. Ещё с десяток обезьян — к удивлению Скилла, вооружённых луками и