Джозефина вычисляет вероятности - Нова Макби

– Что ты имеешь в виду? – с тревогой спрашивает папа.

– Числа исчезли. Я больше не могу вычислять уравнения, как раньше. Мне нужен калькулятор, как обычному человеку. – Наблюдаю за реакцией Мары. – Извини, папа, хотела бы я снова работать в твоей компании. Снова принести тебе капитал. Обеспечить будущее. Но я не могу. По крайней мере, с помощью математики. Тем не менее я обещаю о вас позаботиться. Когда пройдет этот год, мы будем жить на честно заработанные деньги. Мы вернем все, что потеряли.

Папа откидывается назад и смеется.

– Папа, я серьезно! – кричу я, недоумевая, почему он так развеселился. Может быть, это шок? – Найду работу. Я еще молода. Должны же у меня быть другие способности?!

Папа только громче смеется в ответ. Неужели он думает, что я больше ни на что не способна?

– Папа, почему ты смеешься? Ты всегда говорил, что я стою больше ста пятидесяти миллионов, верно?

– Джо, ты способная девочка и одарена не только в математике. И я с нетерпением жду, когда ты откроешь другие таланты.

– Значит, ты не расстроился из-за того, что у меня не получится вернуть потерянные деньги?

– Я уже все вернул. Ты ко мне вернулась.

Что за ерунда! Наверное, я несколько поглупела, ведь теперь в моей голове не проносятся цепочки уравнений в доли секунды.

Папа приподнимает мой подбородок, чтобы посмотреть мне в глаза:

– Джозефина, каждый доллар, который ты заработала для «АйВижн», уходил на счет, который можешь открыть только ты. Твоя зарплата – или твоя доля, если угодно, – никогда не шла в мой карман.

Я впервые это слышу и вглядываюсь в лицо папы в поисках ответов.

Он берет меня за руку:

– Наблюдая, как ты вычисляешь инвестиции, которые приносят миллионы, я принял важное решение. Я не хотел видеть в тебе, моей дочери, источник дохода и эксплуатировать твой дар. Я оставлял необходимую сумму для бизнеса и семьи, а остальное клал на частный счет на твое имя. Я хотел тебе рассказать. Но не думал, что ты к этому готова, пока… – Он обрывает себя на полуслове с грустным видом. Так вот что он пытался сказать мне в тот день на пляже! – Когда я попал под следствие, они закрыли «АйВижн», но не могли забрать твои деньги.

– А разве ты не потребовал их, когда думал, что я умерла? – шепчу я.

Он качает головой:

– Я ни дня не верил в твою смерть. – Он протягивает ко мне руки, и я прячу лицо у него на груди. У папы все тот же родной, с детства знакомый запах и все те же бережные объятия, которые я помню с тех времен, когда залезала к нему на колени. – Это твои деньги, Джо. Я никогда не заботился о деньгах – только о тебе. Потратил все, что имел, пытаясь тебя найти. Надеялся вопреки всему, что ты еще жива. И видишь, оказался прав! Я люблю тебя, Джо. Кроме тебя, мне больше ничего не нужно.

Его слова обрушились на меня, как цунами, разбивая меня вдребезги: «Я никогда не заботился о деньгах – только о тебе. Я люблю тебя».

Голова распухла, нахлынули чувства, но одновременно мотивы поступков стали яснее. Бегу по волнам. Танцую на луне. Лечу к звездам.

Все, что я сделала для папы, а он – для меня, все это было ради любви.

Ред оказался прав. Любовь нельзя вычислить или просчитать. Чем больше ты отдаешь, тем больше к тебе возвращается. Любовь умножается там, где нет материальной выгоды, и остается даже тогда, когда исчезает весь мир. Требует доверия, риска, свободы отдавать и принимать. Теперь я это понимаю. Именно в любви мы находим свою бесконечность.

Я снова получила то, что когда-то считала потерянным. И даже вдвойне. Теперь у меня две семьи и две страны, которые можно назвать домом.

Папа подтягивает меня к себе. Сжимает объятия все крепче. Мы обнимаемся… честно говоря, не знаю, сколько времени, но очень долго.

Глава 47. Настоящее: Джозефина

ПЛЯЖ АЛКИ, СИЭТЛ, ШТАТ ВАШИНГТОН

Туманный соленый воздух наполняет мои легкие. Кричат чайки. Гудит паром. Наклоняюсь и просеиваю сквозь пальцы холодные зернышки моего океана. Я дома.

Мы с Каем бредем по пляжу, уворачиваясь от прибоя. Моя семья ждет нас к завтраку в небольшой кофейне впереди. Чего еще желать? Так почему я думаю про Селию?

Может быть, потому, что сегодня ее будут судить в Пекине.

Спустя несколько недель после того, как мы вернулись, я сводила Кая посмотреть на наш старый дом, на школу и даже на пристань, где меня похитили. Это было больно и радостно, но самое главное – целительно.

Мне все еще не дают покоя угрозы Селии, однако привидения из прошлого тают. Возможно, я не до конца от нее избавилась, но больше не боюсь ее. Потому что я так решила. Ред научил меня сосредоточиваться на свете. «Еще нужно сделать добрые дела, – говорил он. – Ты ведь еще не умерла». И он, как обычно, прав. Просто я пока не знаю, что именно, где и как нужно сделать.

Кай ведет меня в ту часть пляжа, где меньше камней, и мягко усаживает на землю. Придвигаюсь к нему поближе – рядом с любимым я в безопасности, – а сегодня мысли о Селии донимают меня больше обычного и внутри нарастает какое-то беспокойство. Вообще-то, я научилась не отмахиваться от таких ощущений. Собираюсь с духом, чтобы сказать про это Каю, и вдруг останавливаюсь.

Из-за мыса выплывает яхта. Внезапно я начинаю задыхаться, голова кружится. Постукиваю по колену, а сердце колотится о ребра.

– Кай… – шепчу я, не в силах унять дрожь в голосе, – Мадам попробует сбежать после суда. И мне известно, как она собирается это сделать. Нам нужно прямо сейчас позвонить детективу Хансену.

– Откуда ты знаешь? – хрипит он.

Не шевелюсь. И даже не моргаю. Молча поднимаю руку и показываю пальцем прямо перед собой.

Яхта. Теперь это не просто белая лодочка, плывущая по заливу Пьюджет-Саунд. На ней схема из чисел, размеров, углов и расстояний. Как если бы я снова села на велосипед после долгого перерыва, мой мозг автоматически начинает действовать: записывать, соединять, прогнозировать, выдвигать гипотезы. Эта яхта поновее и называется по-другому, но я никогда не забуду ее двойника. Ее размеры такие же, как у шхуны Мадам под названием «Секреты» – той самой, на которой меня схватили.

На выставке Селия дважды произнесла слово «секретики». Она хотела, чтобы я поняла, что именно она задумала. И теперь до меня дошло.