Упал намоченный - taramans

если бы… Дразнится, придурок! Я говорю, на работе у меня аврал полнейший: одна медсестра в декрет ушла, другая — на больничный. А еще одна… Курва! По путевке на юг собралась ехать…

И понизив голос, чтобы слышал только собеседник:

— Вот что значит — спать с завом. И отпуск вне очереди, и путевку на юг.

— Да? А ты, значит, «облико морале», — подначил Васильев.

— Ну-ну… Попрошу без намеков! — притворно построжела голосом девушка, но сразу вздохнула:

— Там очередь к телу, мой номер даже не десятый. А уж интриги какие плетутся, куда там мне…

— Да уж… А мне в качестве преференций тебе и предложить-то нечего, — вздохнул Серега, — У меня ни путевок, ни в плане отпуска — глухо все.

— Да ладно, — засмеялась Ольга, — Мне от тебя ничего такого и не надо. Так вот… Всю следующую неделю я буду трудиться… За себя и за того парня! Только к следующим выходным обещают график переделать.

— Слушай… А может, куда в кафе сходим или в ресторан? — вскинулся было Сергей, но тут же вспомнил:

«Дурень! А в чем ты в кафе/ресторан пойдешь-то? В батиных штанах и в тесных туфлях? Стыдоба. Перед девушкой. Да и перед остальными — тоже!».

Но выручила сама Ольга:

— Да ну их… У нас здесь рядом ничего приличного нет. А в центр ехать… До десяти вечера, сколько мы там просидим? Так что давай просто погуляем. А вот когда я войду в нормальный режим работы…

Честно говоря, это обещание: «когда я войду в нормальный режим работы», оно и радовало, вселяло надежды, но и заставляло сомневаться — когда еще они будут, следующие выходные?

«Опять же — родители уедут, будет куда вести девушку!».

Поболтав еще несколько минут, Серега распрощался с подружкой до девятнадцати.

— Все? Наговорился? — немного недовольно осведомилась мать, приоткрыв дверь в комнату.

— А ты чего… Говорила же — часок тебе нужен.

— Да… Там сюжет сменился, мне неинтересно стало.

Расположились все на той же банкетке у трельяжа. Только — вот интересно-то — Сергей сейчас не «наводился» так на эту женщину, как было буквально вчера. Нет, он по-прежнему видел перед собой красавицу, но… То ли ночь с Верой, то ли только что завершенный разговор с Ольгой? Однако мог вполне держать себя в руках, даже на оголенные «предательским» халатиком ножки не смотрел.

«Не смотрел, я говорю! И — да, красивые ножки, без сомнения. Но… Да и пусть их!».

Женщина, видимо, тоже почувствовала какое-то изменение, ибо внимательно разглядывала сына.

— Ты с кем сейчас разговаривал? — все-таки не выдержала.

— С Ольгой же! Я тебе говорил про нее. Договорились, что пойдем прогуляться вечером.

— Опять до утра? — «ехидства бы ей поубавить!».

— Ох, мама, мама… Хотел бы до утра, но Оле завтра к восьми на работу. Я же не изверг, чтобы мучить девушку бессонницей.

Женщина усмехнулась:

— А девушку ли?

— У-у-у… Клавдия Сергеевна… Ц-ц-ц… — с улыбкой покачал он головой, глядя в глаза матери в зеркале, — Нечестная игра. Ох, и нечестная. Грубовато играете, красавица! Прямо вот — неспортивное поведение.

— Чего это… — она обиженно надула губки.

— Слушай! А хочешь, я тебе анекдот в тему расскажу? — развеселился парень.

— Неприличный наверняка, — не столько спросила, сколько «поставила диагноз» мать.

— Ну, решай сама. Так вот, слушай: ругаются мать с сыном, она ему претензии вываливает, он — ей. Чтобы оставить последнее слово за собой, мать, выходя из комнаты, говорит: «И вообще… Я твоих шлюх даже никогда не ругала!».

Женщина посидела секунду, пытаясь не рассмеяться, но потом все же фыркнула.

— Да уж… Жизненный анекдот, ничего не скажешь.

— Слушай другой: у парня день рождения, он позвал своих друзей и подруг. Пришли компанией гости, и сын, зайдя на кухню, говорит матери: «Мама! Среди девушек — моя подруга. Угадай — кто?». Мать хмыкнула: «А чего здесь гадать: вон та!». Сын удивлен: «А как ты узнала?». «А чего там узнавать? Она мне сразу не понравилась!».

Мать засмеялась:

— Всегда знала, что анекдоты точно передают жизнь!

— Ладно… Что мне тебе рассказывать и показывать? — вернулся к цели их занятия парень.

— Покажи, как ты мне волосы тогда укладывал, — попросила женщина, — в следующий раз попробую объяснить в салоне. Очень уж мне понравилось и подружкам моим тоже.

Прежде чем начать мастер-класс, Сергею пришлось немного подготовиться: поставить еще одно зеркало из тех, что побольше, позади матери, чтобы было видно, как он ведет укладку.

— Здесь все вроде и просто, и в то же время — сложно. Вот смотри, я выравниваю все пряди… Потом начинаю сзади и снизу… Локон за локоном… Закрепляю все их на затылке — снизу. И потом — повыше. Видишь, в чем сложность? Их нужно уложить также ровно и закрепить…

Сергей старался делать все не спеша, тщательно, показывая и рассказывая.

— Они ложатся друг на друга, верхние закрывают нижние…

Женщина покрутила головой:

— Действительно: вроде все просто, но и как-то сложно… А сегодня у тебя получилось даже аккуратнее.

Парень хмыкнул:

— А представь — если бы я делал такую прическу по пять раз на дню? Да я бы так руку набил, что не глядя бы это делал.

— Ладно, — кивнула мать, — давай перейдем к макияжу.

— Здесь тоже ничего сложного, просто нужна внимательность и некоторая доля здравого смысла. А еще — чувство меры. Не нужно накладывать тонну штукатурки, этим красоты не добавишь…

Сергей, а сейчас, в большей мере, именно Плехов, рассказывал некие прописные истины зрелой женщине.

«Однако, эти прописные истины — они таковыми стали там, в будущем, с массой глянцевых журналов, с кучей видеоуроков, где визажисты-профессионалы рассказывают и показывают секреты своего мастерства. Да и то — далеко не все женщины всё это освоили. И встречается куча дамочек, которые либо размалеваны, как папуасы из племени „мумбо-юмбо“, либо просто с неудачно подобранным макияжем!».

— У тебя очень красивое лицо: правильный овал, четкий подбородок, тонкий, красивый нос, интересный разрез глаз… Губы полные, но и очерчены идеально. Брови… Красивые брови. Погоди, где здесь у тебя пинцет? Ага… Вот эти несколько волосинок нужно убрать, они немного выбиваются… Вот, так будет лучше. И не вздумай делать ту глупость, которую совершают сейчас многие женщины — ни в коем