Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

людей, два вызывали на бой полусотню. Их было меньше, чем людей в дружинах Вишну, но они были яростны и неимоверно сильны. Воины одиннадцати племён попятились, на подмогу им устремилось воинство Кали. Богиня первой ворвалась в ряды врагов и уже одним жутким видом своим обратила в бегство многих из них. Другие пали от меча, третьих разорвал в клочья ужасный тигр. Демоницы из свиты Кали не отступали от своей госпожи. Они были столь неистовы, что гиганты-ракшасы отступали пред натиском этих созданий.

Запел свою воинственную песнь Индра: разогнав быка, он почти насквозь проломил вражеский строй рядом с Раваной. Индра, Варуна и Сома вступили в схватку с грозно воющими ракшасами. Высших поддерживали колесницы и конные дружины раджей. Откуда-то из забытья вырвался на павлине грозный сын Индры Сканда, чья сверкающая сабля окропила землю кровью чудовищ.

Не желая отставать от Индры, бросился на врага Шива, ужасавший одним своим именем. Брама астра без устали разила десятируких гигантов, время от времени Шива пускал в ход свою шулу, не менее смертоносную. Не в силах устоять пред натиском грозного бога, ракшасы побежали, но Равана бросил навстречу резервные дружины и навязал Шиве новый бой — уже у самых стен, с которых летели стрелы, камни и лилось кипящее масло.

Над полем боя повис тяжёлый гул, сплетающий из рёва и криков сражающихся, стонов умирающих, звона стали, посвиста стрел и топота мириадов ног. Смертоносный гул…

Враги сотнями валились на землю. Падали ракшасы, сражённые кто стрелами, что утыкивали гигантов целыми рядами, делая тех похожими на рассерженных дикобразов, кто ваджрой, шулой, Брама астрой или чакрой — грозным оружьем богов. Ещё в большем числе падали люди, иссечённые, разодранные, раздавленные, пронзённые беспощадной сталью. Валились якши и дакини, пришедшие на зов Шивы веталы и бхуты, вскрикивали, уязвляемые сталью боги. Многие из них имели раны, но не обращали на раны внимания.

Залитый кровью Индра, словно стремительный маятник, без устали орудовал свой ваджрой, то вскидывая её над головой, то с сокрушающей силой опуская вниз. Шива убрал истощившую заряды Брама астру и теперь полагался исключительно на шулу, из правого плеча его обильно текла тёмная, почти синяя кровь. Вишну также заработал стрелу от взмывшего в небо Раваны. Снаряжённая с магическим заклинанием, стрела пробила доспехи бога. Ему пришлось выйти из боя, и Брама не без труда вытянул наконечник из раны отчаянно ругающегося Высочайшего.

Воспользовавшись этим, ракшасы усилили натиск на правое крыло неприятеля. Сражавшиеся здесь дружины одиннадцати раджей сначала попятились, а потом и побежали, оставив Кали одну в окруженье врагов. Тогда-то к ней и устремился с ликующим криком Рактавижда, ракшас, наделённый чудесным умением впитывать обратно исторгнутую из его ран кровь. Он давно вожделел мечту пленить богиню и сделать её наложницей.

— Разойдись! Я сам! — закричал Рактавижда собратьям, намеревавшимся наброситься на Кали.

Он прыгнул на богиню, рассчитывая навалиться на неё всем своим огромным телом, но та увернулась и пронзила мечом чрево ракшаса. Хлынули потоки чёрной крови. Чудесным образом сворачиваясь, они замедляли бег, с тем чтоб устремиться обратно, в разверстую рану, но Кали опередила врага. Длинным, извивающимся словно змея, чёрным языком она разом слизнула всю эту кровь, и Рактавижда пал бездыхан. В тот же миг Скилл наконец решил ввести в бой своих обезьян, какие с воинственными гимнами устремились на ракшасов.

Если кто-то полагает, что обезьяна — несерьёзный противник, он здорово ошибается. Обезьяна — сильный, неутомимый, ловкий воин. А если она ещё разъярена… Ракшасы не выдержали натиска своих злейших врагов и покатились к стенам Ланки. И тогда Равана разбудил Кубхакарну.

Гигант пробудился не сразу, а, пошевелившись, одним нечаянным движением руки стёр в грязь десятерых находившихся подле ракшасов. Но потом он открыл глаза и, сообразив, что происходит, поднялся. Проспав целую вечность, он ощущал зверский голод. Потому, шагнув прямо через головы разбегающихся во все стороны собратьев, Кубхакарна ворвался в строй обезьян. Многих он подавил, а другие нашли гибель в ужасной пасти: ракшас утолял врагами мучивший его голод.

Стройные ряды подступивших уже к самым стенам Ланки союзников разом распались. Бросились врассыпную обезьяны и люди, даже боги — и те искали спасения в бегстве. Подстёгивая и без того мчащегося во весь опор Чёрного Ветра, Скилл бормотал:

— Дэв его побери! И какие только родители подобное сотворили?!

С пробуждением Кубхакарны, обладавшего силой, равной которой не имел никто, перевес склонился на сторону ракшасов. Подбодряя себя воинственными воплями, они двинулись вперёд клином, в острие которого двигалась гигантская туша чудовищного демона, без устали пожиравшего всё, что попадалось ему под руку — людей, обезьян, трупы павших, оружие, горсти земли.

Предводители похода на Ланку собрались на холме у Леса обезьян. Они были в смятении. Всё шло столь удачно, и вдруг этот ужасный Кубхакарна одним своим пробуждением отнял уже почти добытую победу. Потери были ужасны. Выбыла половина людей, сотни дакини, ветал и бхутов, пали почти все слоны. Многие боги были изранены, Кали всё-таки попала в плен к ракшасам.

— Ну что, взяли?! — истерично хохотал Вишну, со злобой окидывая взором подавленных неудачей союзников. — Где твоя доблесть, Индра? Где твоя сила, Шива? Где твоя ярость, Агни? Где твой ужас, Яма?! Вы послушали этого человека и теперь опозорены на весь мир. Теперь ракшасы придут и возьмут нас голыми руками! Теперь асуры подступят к твердыне Амаравати! А всё этот подлый чужеземец! Теперь…

— Заткнись! — приказал Скилл, и Вишну, к общему удивлению, действительно умолк. — Вот что… Надо придумать, как совладать с этим громадным ракшасом. Сталь, полагаю, ему не страшна. А твоя Брама астра? — обратился скиф к удручённому неудачей Шиве.

— Увы, кореш, её силы не хватит, чтоб поразить такого гиганта, — ответил тот и виновато потёр свою синюю шею.

— А твоя ваджра, Индра?

— Не сильнее, чем щелчок слону! — откликнулся бог-воитель.

Скилл задумался, и тут внезапно подал голос Вишну.

— Яд, — сказал он. — Яд, который испил, спасая мир, Шива. Думаю, этот яд может сразить Кубхакарну!

— Да! — закричал Брама. — Этот яд может сразить кого угодно, я сам варил его!

Скилл решил не вникать в тонкости взаимоотношений между Высочайшими, один из которых любезно подаёт чашу с ядом для другого; в Мире Солнца слишком многое не поддавалось логике. Вместо этого он спросил:

— Откуда нам взять этот яд?

Брама скривил в усмешке тонкие губы.

— Думаю, Шива не откажется поделиться.

— Я — нет, — пробормотал Усмиритель, — но что мы будем делать с тушей Кубхакарны, когда яд пропитает её? Ведь она отравит весь мир!

Все задумались, и лишь у