Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

Пёсище недружелюбно разглядывал человека, но враждебности не проявлял. Тут Скилл вдруг припомнил, имя монстрища и позвал, придав голосу умильность:

— Шарбара! Шарбара, фьюить!

Пёсище завилял хвостом, давая понять, что признал гостя. Он сопроводил Скилла до громадной, отливающей малиновым светом двери и остался снаружи, когда та распахнулась, открывая путь в…

Не требовалось обладать богатой фантазией, чтобы сообразить: то — ад! Всё те же тривиальные сковороды, на которых жарились грешники, котлы, в которых они варились, раскалённые щипцы, дыбы, яблонька, ловко увёртывающаяся ветвями от пытающегося откушать яблочка, камень с навечно привязанным к нему Сизифом. В общем, полный набор, что говорится — на любой вкус.

Дорога пошла вниз и вправо. Повсюду, сколь видел глаз, мучились грешники. Занимательное зрелище. Скиллу захотелось повернуть назад. Дэв с тем, что тот мир перевернут! И в перевёрнутом мире можно жить. Скилл обернулся, готовый идти обратно, но вдруг обнаружил, что за спиной его ничего нет — ничего: ни дороги, ни грешников, ни даже стены, какая отрезала бы всё пройдённое. Просто нечто — не пустота, ни твердь, а именно нечто, дать определение которому невозможно. Не оставалось иного, как продолжить путь — в бездну, шипящую огнём и раскалённой смолою, завывающую дурными голосами тварей и гадов, полную воплей, стонов и хватающего за сердце шёпота. Вперёд!

Ещё поворот, ещё… Дорога плавно разлилась в громадную, очерченную массивными колоннами залу, посреди которой возвышался чёрный трон. На троне восседал некто, чьё лицо показалось Скиллу знакомым. Подойдя поближе, Скилл признал этого некто.

— Яма!

Царь мёртвых был облачен в ярко-алые одежды и держал жезл, смахивавший на берцовую кость. По одну сторону от Ямы стоял высокий муж с лицом, больше похожим на череп, чёрными крыльями за спиной и петлёй в руке, по другую — женщина с громадным серповидным мечом, который держала в обеих руках. Как сами понимаете, женщина также особой привлекательностью не отличалась.

Скилл отвесил поклон.

— Приветствую тебя, о, Яма!

Бог мёртвых вполне дружелюбно кивнул в ответ.

— Привет, человек.

В душе скифа затеплилась надежда. Этот тип был обязан ему возвращением силы, что позволяло надеяться на взаимность. Подумав, Скилл поклонился ещё. Он готов был ударить челом не раз, только бы по добру по здорову убраться отсюда!

Яма покачал головой, во взоре его было сочувствие — искреннее, деланное ль?

— Ах, человек, человек! Что ты наделал! Зачем брал чужую силу?

— А кто знал, что этого не следует делать!

— Тот, кто разумен, должен был чувствовать это. Ведь сила есть власть, власть порождает честолюбие, а пресытившиеся властью честолюбцы первыми попадают в нараку и самыми последними оставляют её.

— Но я не знал!

Яма покачал головой.

— Это ничего не меняет.

— А как насчёт силы, которую ты, благодаря мне, получил?! — обозлился скиф.

Яма помрачнел. Подобное напоминание было неприятно ему.

— Это так, но дав нам силу и власть, ты нарушил равновесие в Мире Солнца. Я, конечно, благодарен тебе, но, сделав благо, ты сделал и зло. Ты нарушил равновесие, создав дисгармонию сил, я же должен восстановить его. Потому-то ты и вобрал в себя избыток силы, какая и будет поглощена наракой.

— Бог с ней, с силой! — отмахнулся Скилл. — А что со мной?

— Ты на годы, быть может, на целые века останешься в моём царстве. Разве ты не понял, что все они: Равана, Аскет, ракшасы отдали тебе свою силу ради того, чтобы войти в Сосредоточение с надеждой вновь принять форму и стать частью бренного мира. Тебе же предстоит долгое очищение, прежде чем ты обретёшь возможность соединиться с Сосредоточением сил. — Яма покосился вправо, потом влево, после чего поманил Скилла. Когда тот приблизился, владыка мёртвых тихонько шепнул:

— Я бы отпустил тебя, приятель, но ничего не могу поделать вот с этими двумя! — Яма повторил движение глазами из стороны в сторону. — Это Смерть и Время. Они не знают жалости иль благодарности, что способно испытывать моё сердце. Так что…

Яма ухмыльнулся и щёлкнул пальцами. По этому знаку мрачный муж с крыльями за спиной шагнул с возвышения к Скиллу. За ним шагнула и дама с мечом.

«Нечто подобное мы уже проходили! — подумал скиф, припоминая памятное судилище в Чинквате, едва не стоившее ему жизни. — Нет, я так просто не дамся!»

Силы у Скилла было с избытком, но в глубине души шевелилось подленькое сомнение в том, что эта сила окажется действенной против Смерти и Времени.

Так и случилось. Время махнуло кривым мечом, и Скилл ощутил, что силы больше нет. Её словно отсекло. Затем шея Скилла ощутила прикосновение удавки. Он попытался отмахнуться, но Смерть был безжалостен. Рука его была тверда и хладна, пустые глазницы источали пустоту. «Вот и все!» — мелькнуло в мозгу у Скилла. И в этот миг удавка вдруг ослабла.

Пелена, затмившая глаза, спала, и скиф увидел перед собой Кали. Богиня с улыбкой что-то втолковывала Яме, тот кивал, то соглашаясь, то нет. Потом петля спала вообще, Скилл отчётливо расслышал слова Кали.

— Да брось! Отпусти его!

— Не могу! — упрямо бубнил Яма, косясь на скифа.

— Можешь. Отпусти, а с этими я договорюсь!

Яма колебался, и тогда богиня что-то негромко шепнула ему на ухо. Бледное лицо Ямы вспыхнуло, словно огонь, он сдавленно сглотнул. Видно, Кали знала нечто такое, что Яме хотелось бы утаить. Он сделал знак, и Смерть отпустил Скилла. Лишь Время была против и загородила дорогу Кали. Но богиня не испугалась. Она быстрым движением коснулась лба Времени, и та закрутилась в стремительном сумасшедшем танце. Зала завертелась, всё потонуло в вихре, слившем воедино колонны, чёрный трон и персонажей недоигранной драмы. Когда же калейдоскоп распался на отдельные, различимые части, Скилл обнаружил себя в окружении богов и обезьян. Над ним, застилая полнеба, склонилось тревожное лицо верного Ханумана. Чуть в стороне Скилл различил Вишну, чей облик выдавал растерянность…

Глава 16. Как стать богом

У слона Махападмы было неважное настроение…

Примерно таким же было и настроение Скилла, когда он вернулся, наконец, на грешную землю. И это несмотря на то, что боги радостно приветствовали его, а из круглых глаз-плошек Ханумана выкатились две взволнованные слезищи. Скифу было не до сантиментов. Его душила ярость. Скилл всегда недолюбливал подлецов — слово-то какое: недолюбливал! И вот теперь в сердце Скилла пылал гневный огонь, скиф испытывал желание кое с кем поквитаться.

— Вишну! — провозгласил Скилл