Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

Все с облегчением зашумели. Высшим, пожалуй, была по душе смерть Вишну, какой хуже других Высочайших к ним относился. Шива отнёсся к этому известию спокойно, так как Скилл пришёлся ему по душе, а высокомерного Вишну синешеий в глубине души недолюбливал. Пожалуй, лишь Брама был опечален исчезновением «брата». Но Брама мало что значил.

— И поделом! — воскликнул Индра, наполняя чашу для Скилла. — Скверный был тип! Теперь ты займёшь его место?

Скилл неопределённо кивнул.

— Правильно! Ты будешь хорошим богом! — закричал Варуна, склонный, как можно было не раз убедиться, испытывать симпатию к сильному. — Правильно!

— О, Рама! — Хануман, уже не стыдясь, лил пьяные слезы. — Рано или поздно это должно было случиться. Сосредоточение предсказывало появление человека, какому наречено стать богом! Сосредоточение знало это!

«Сосредоточение знало! — машинально повторил про себя Скилл. Все-то это Сосредоточение знало! Нелишне было бы познакомиться с этим самым Сосредоточением!»

— Нелишне! — вслух произнёс скиф и выпил.

Индра тут же наполнил кубок вновь и поднял свою чашу.

— За победу! За нашу вторую победу. За нашу великую победу! За полное избавление от всех врагов. За ту власть, какая отныне принадлежит одним лишь богам! — Индра одним глотком осушил чашу и наклонился к Скиллу. — Знаешь, друг, мы теперь решили жить все вместе. Теперь не будет ни Высших, ни Высочайших, будут одни Великие! Как тебе? — Скилл, воспользовавшись тем, что успел сунуть в рот кусок дичины, промычал нечто неопределённое. Индра, решив, что скиф одобряет его план, воодушевился. — Они неплохие парни, Шива и Брама! Мерзким был лишь Вишну, этот уродливый карлик, но — хвала Сосредоточению! — ты избавил нас от него! Теперь ничего не мешает нам объединиться, так, Брама? — Тот кисло кивнул, а Индра с ещё большим воодушевлением завопил. — Шива! Друг мой! Я люблю тебя!

— Я тоже! — откликнулся синешеий, не менее пьяный и оттого любвеобильный. — Друг Индра! Кореш, дай я обниму тебя!

Шива потянулся к Индре, и гиганты заключились в самообъятия, столь крепкие, что было слышно, как хрустят их кости. Глядя на это, Сома полез обниматься к Брахме, а блудливый Агни решил заключить в объятья Кали, чего богиня ему не позволила.

Скилл наблюдал за всем этим с кривою усмешкой. Зрелище лобызающихся недавних недругов не умиляло. Скилл был слишком умудрён жизнью, чтобы верить в столь неожиданно вспыхнувшую любовь. Хмельная страсть недолга, ибо за ней следует похмелье. Скилл протянул руку к Браме.

— Позволь-ка твой камень.

Брама поколебался, но всё ж не рискнул воспротивиться этой просьбе. Скилл положил оправленный в золото бриллиант на камень и раздробил его другим булыжником.

— Ты что?! — закричал Брама, в голосе его были слышны слезы.

Скилл не удостоил Владыку Сущего ответом. Он осмотрелся вокруг. Камней осталось не так уж много. Ближе других обладателей камня был Кубера, и скиф направился к нему.

Кубера расстался со своим камнем без единого звука и промолчал, когда Скилл стёр в пыль и это сокровище.

Варуна попытался спросить: зачем и почему, но Скилл не стал вступать в разговоры. Он попросту сорвал камень с шеи бога.

Ашвины сами протянули Скиллу свои камни. Агни не без сожаления расстался с прекрасным рубином, сказав, дабы утвердить своё достоинство:

— Я бы мог не делать этого, но я благодарен тебе. Владей!

Скилл повладел, правда, недолго, обратив рубин в блестящую солнцем крошку. На очереди был Сома, и тут случилось то, что должно было случиться.

Шива с Индрой, эти буйные молодцы решили испробовать — кто сильнее. Шива поборол Индру, на что тот оскорбился.

— А вот сейчас посмотрим, кто из нас ловчее на кулаках! — заявил славный воитель и без лишних слов съездил Шиве по носу. Синешеий также оказался немногословен и ответил взаимообразно. Завязалась драка, верх в которой одерживал Шива, четыре руки которого орудовали быстрее двух конечностей Индры. Тогда тот взвыл:

— Ашвины!

Близнецы послушно бросились на подмогу своему собрату, и Высшие принялись в три пары рук колотить Шиву. Размазывая кровяные сопли, Шива схватил Брама астру, Индра — ваджру.

— Ах ты, синюшный урод! — ревел Индра.

— Ах ты, пузатый пьяница!

Шива пальнул из своего страшного оружия, но Индра парировал солнечную стрелу ваджрой и бросился на противника. Бойцы покатилися по земле, швыряя во все стороны пуки травы, за какую цеплялись.

И тут пробудился Сома, задремавший после чрезмерных возлияний. Обнаружив, что Шива с Индрой колотят друг дружку, Сома решил, что настало время всеобщего раздора и хлестнул с плеча Браму. Ашвины, словно лишь дожидавшиеся этого, набросились на бедолагу, награждая его тычками. В ответ Брама преобразился. Он вырос втрое и выпустил из себя сразу шесть пар рук, какими стал щедро рассыпать ответные затрещины. Увидев такое дело, Кубера с Варуной решили присоединиться к побоищу.

Скилл, потягивая винцо, наблюдал за тем, как толпа Высших тщетно пытается одолеть многорукого Браму.

Кали пересела поближе к Скиллу. Лицо богини подёргивалось сардоническою усмешкой.

— Как тебе это? — Скилл пожал плечами. — Смешно?

— До слез, — ответил Скилл.

— И они хотели жить вместе и сообща править миром. Разве может вздорный владеть? Вздорный теряет власть!

— Ты права, — согласился Скилл.

Из толпы дерущихся вывалился Сома, с носа которого щедро капало красным. Скилл поманил любителя браги к себе и оставил его без камня. Сома, разгорячённый дракой и ничего не соображающий, бросился на скифа, тот лениво пихнул его ногой так, что бедняга совершил полет над дерущимися и брякнулся на землю.

Скилл поманил Ханумана.

— Помоги мне.

— Все, что угодно, о, Рама! — поклонился царь обезьян.

— Мне нужны камни этих двух. — Скилл указал на Шиву и Индру, всё ещё яростно катающихся по земле.

При помощи Ханумана Скиллу удалось растащить драчунов, полных бранного пыла.

— Это всё он! — кричал Индра, тщетно пытаясь вырваться из могучих объятий обезьяны.

— Нет, это красноносый! — вопил Шива, взглядом ища сочувствия у Скилла.

Но тому было решительно наплевать на то, кто был зачинщиком и кто будет победителем. Как только в руках Скилла оказались оба камня, он выпустил Шиву, и тот вновь сцепился с Индрой, петухом налетевшим на своего врага.

Тем временем Скилл избавился от двух оставшихся камней, расколотив их, но ощущение исходящей отовсюду силы не исчезло.

— Не тот! — пробормотал скиф. — Не тот!

В голосе Скилла была такая горечь, что Кали взирала на него, не скрывая сочувствия.

— Может быть, ты уже уничтожил его?

Скилл покачал головой.

— Нет. Я бы почувствовал это. Отшельник сказал, что я непременно почувствую! И я знаю, как это должно