Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

Окружавшие дружно отшатнулись, рассматривая на Скилла: кто с любопытством, кто с почтением, а кто и с затаённым страхом.

— Был здесь, о, Рама! — ответил царь обезьян, взиравший на своего повелителя с собачьей преданностью.

— Где! — проревел Скилл.

— Он бежал на Гаруде, — ответил Индра, указывая на едва различимую в небе точку.

— Бежал?! — Скиф исторг зловещий смех, похожий на грохот лавины. — Пусть не надеется! Где мой конь?

Ашвины дружно бросились в разные стороны и через миг вернулись с приплясывающим от возбуждения Чёрным Ветром. Скилл хотел прыгнуть в седло, но передумал. Обретённая сила позволяла ему прибегнуть к более быстрому способу перемещения.

— Ждите меня! — бросил он.

— Куда же ты?! — закричал Брама. — Мы победили! Мы собираемся делить власть!

— Ждите! Я скоро вернусь!

Скилл закрыл глаза и свечой взмыл в небо. Странное чувство — свободный полет: без крыльев, без магических чар, единственно благодаря силе, способной подчинить себе даже воздушную пустоту. Ещё недавно Скилл нёсся по небу по воле Шивы, тогда его просто всё изумляло. Теперь же он испытывал иное чувство — ощущение невиданной власти над всем: над живыми существами, над миром, наконец, над собою. Странное — пугающее и сладкое одновременно — чувство. Странное — чувство пустоты и постижения, сопричастности с неким великим — тайной и в то же время явью, чистой и непорочной, более — изначальной. Скилл понял, что это и есть Сосредоточение — то необъяснимое состояние, что определяет мир. Не Бог, не Природа, ни некая неподдающаяся выражению словом Связь, Сеть, нескончаемое Звено. Воля, скорей это была именно Воля, никем не созданная, извечно существовавшая, ничем себя по собственному хотению не выражающая, но способная даровать силу и власть достойному этой силы и власти. Воля, пылающая Солнечным зраком.

Солнечный Глаз! Скилл вдруг увидел его. Он сиял высоко в небе, венчая сверкающую пирамиду. Он подмигивал Скиллу весёлым зрачком и ухмылялся улыбкой — до боли знакомой улыбкой! Но чьей? Скилл бросился к нему, он был всего на расстоянии вытянутой руки до раскрытия тайны, как вдруг сбоку мелькнула тень.

Взмахнув руками, скиф резко ушёл вниз. У самого виска его просвистела стрела.

Вишну! Распластавшись, он полулежал на спине своей гигантской птицы и целил в Скилла из лука. Скиф со смехом подставил грудь под новый выстрел. Сталь не могла взять его и прежде, когда он находился под защитой магии Аримана, что же она может поделать теперь, когда он обрёл Силу?!

Стрела попросту сгорела, едва коснувшись груди Скилла. Вишну пожелтел от злобы и страха. Стегнув своего скакуна, он помчался прочь. Скилл устремился за ним, позабыв о тайне, что почти сбросила с себя покровы. Гаруда стремительно махала крыльями, несясь с посвистом ветра. Но Скилл летел подобно стреле, обгоняющей ветер. Почувствовав его приближение, Гаруда бросилась вниз, перейдя в затяжное пике. Скилл повторил манёвр. Птица резко рванулась вправо, Скилл с лёгкостью изменил направление полёта.

Он ударил Гаруду под хвост сгустком воли — птица беспомощно закувыркалась в воздухе. Вишну вылетел из седла и камнем полетел вниз. Жалобно пискнув, Гаруда устремилась следом, с тем чтоб подхватить своего властелина, но Скилл не позволил стервятнику стать спасительницей. Новый удар сломал Гаруде крыло. Брызнули разноцветные перья. Крутясь сломанным волчком, Гаруда стала падать на землю, вслед за беспомощно размахивающим руками Вишну. С мгновение поколебавшись, Скилл также бросил себя вниз.

Он подхватил Вишну у самой земли, с размаху швырнув карлика в заросли колючих кустов. Когда же Вишну, разодрав в клочья одежды, исцарапав лицо и руки, наконец, освободился, Скилл встретил его недоброй ухмылкой.

— Ну что, урод, налетался? — Вишну пробурчал нечто нечленораздельное, с ненавистью косясь на Скилла подбитым глазом. — Камень! — потребовал Скилл. Вишну, поколебавшись, швырнул ему, сдёрнув с шеи, свой камень. — Другой! — сказал Скилл. — Тот, что ты снял у Раваны!

— Ты уничтожил его!

Скилл с усмешкой покачал головой. Карлик заскрипел зубами, но всё же извлёк из-за пазухи громадный рубин Раваны и бросил его. Скиф ловко поймал камень.

— И что же мне с тобой сделать?

— Ничего, — пробормотал Вишну. — Ты не посмеешь.

— После того, как ты едва не сделал меня вечным постояльцем у Ямы? — воскликнул Скилл. — Ещё как посмею!

— Человек не может убить бога!

Скиф удивился, с удивлением осознав, что и впрямь удивлён.

— А где ты видишь человека? Разве человек способен летать? Разве человек может использовать мощь Сосредоточения, словно собственные кулаки? Разве он может сделать так?

Скилл подмигнул, и физиономия Вишну заалела от невидимой оплеухи. Карлик пожелтел от злобы, но сдержался.

— Тебе не удастся вывести меня из себя!

Он понял, чего добивается Скилл.

— Посмотрим! — сказал скиф, и на физиономии Вишну заалела вторая оплеуха.

Глаза Вишну налились кровью.

— Бог благороднее человека, даже если тот вдруг обрёл силу!

— Благородством сыт не будешь! — заметил Скилл и едва приметным движением губ двинул карлику в живот. — Тот зашипел от боли и скорчился. — Ну, давай же! Давай! — подбодрил Скилл. — Возьми свой лук или чакру! Что же ты медлишь?! Ведь ты самый сильный, самый могущественный!

Вишну покачал головой. Скилл ощутил разочарование. Той мести, что он столь предвкушал, не получалось.

— Что ж, придётся просто прикончить тебя.

— Ты не посмеешь! — воскликнул карлик, но былой уверенности в его словах не было.

— Увы, посмею! — Скилл вздохнул. — В последнее время я вдруг понял, что становлюсь злопамятен. Что поделать, мир меняется, и мы меняемся вместе с ним.

— Получай! — вдруг вскрикнул Вишну, и скиф увидел, что в него летит камень. Обычный такой камень, вроде тех, из каких высекают искры — неровный с острыми гранями.

Скилл со смехом подставил грудь и неожиданно ощутил сильную боль. Камень попал ему в грудь, чуть ниже шеи с такой силой, что Скилл не устоял на ногах. Покуда он поднимался, пытаясь понять, что же произошло, Вишну оказался рядом. Подобрав с земли своё странное оружие, он опустил его на голову Скилла.

Хорошо, что растерянность растерянностью, но реакция не подвела скифа. В последний миг он увернулся, а ещё спустя миг обрёл былую силу. Лёгкое движение руками, и тело Вишну скрючилось, а потом и лопнуло, словно раздавленная вишня. Брызнула темно-багровым, па'хнуло куриными потрохами. Скиф с брезгливой миной отступил от того, что ещё мгновение назад именовало себя богом. Мгновение назад…

Бог умер. Скилл с холодным любопытством проанализировал этот факт. Но раз бог умер, не означало ли это,