Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

— А если его вообще не станет?

Скилл задумался.

— Что ж. Кто-то должен быть побеждён. Я хочу, чтобы это был ваш мир. Поверь, мой много прекраснее!

— Я верю, — сказала Кали и протянула Скиллу свой камень — прекрасный зелёный кристалл.

Но скиф, покачав головой, не принял подарка.

— Это не он.

Скилл поднялся.

— Куда ты теперь?

— Не знаю. У меня есть ещё один шанс. Если и он обманет меня, придётся вернуться.

Тут Индра одолел Шиву. Сидя верхом на своём враге и что есть силу волтузя его кулачищами, бог войны кричал скифу:

— Эй, приятель, обожди меня! Я сейчас отлупцую этого недоноска, и мы отправимся ко мне в прекрасный город Амаравати!

Но Шива извернулся и достал Индру ударом нижней правой в челюсть. Здоровяк поперхнулся и покатился по траве. Шива бежал следом, со вкусом пиная врага обутыми в щегольские сапожки ножищами.

Скилл лишь покачал головой, наблюдая эту картину. Он свистнул Чёрного Ветра и вскочил в седло.

— Прощай! — бросил скиф подбежавшему Хануману. — Прощай, теперь навсегда!

— О, Рама! — взвыл царь обезьян.

— Прощай, мой друг! — Скилл с чувством прикоснулся губами к волосатому лбу. — Ты — лучшая из обезьян, лучше многих людей и уж вне сомнения лучше этих… — Скиф с усмешкою указал глазами на дерущихся богов. — И пусть век твой будет длинен и счастлив, а дети не знают болезней и горя!

— О, Рама! — простонал царь обезьян.

— Прощай! — сказал Скилл и тронул коня, направляя его прочь.

Отмерив с сотню шагов, скиф обернулся. За ним скакал всадник, в котором Скилл признал Кали…

Глава 18 и последняя. Камень

Слон Махападма держал путь на север…

Богиня настигла Скилла у леса.

— Ты не попрощался со мной! — бросила она в ответ на вопросительный взгляд, каким одарил её скиф.

— Так, прощай! — сказал скиф.

Богиня с усмешкой помотала головой.

— Нет. Хочу посмотреть, чем закончится вся эта история.

— Кстати, куда мы?

— В одно место, это недалеко.

— Здесь всё недалеко, как ты уже имел возможность убедиться, — заметила Кали. — Но почему бы нам не воспользоваться силой, особенно теперь, когда мы оба в равной мере обладаем ею. Разве хуже лететь по небу, нежели скакать на коне? Или тебе не любо ощущенье полёта?

— Полёт мне приятен но куда больше я люблю стремительный намёт коня, когда зависишь лишь от него и от себя, а не от магических выкрутасов!

— А я полагала, тебе понравится власть, даруемая Сосредоточением!

— Нравится? — Скилл хмыкнул. — Нет! Зачем быть богом тому, кто рождён человеком. Зачем становиться ниже, чем являешься на самом деле!

Кали одарила Скилла удивлённым и в то же время изучающим взглядом.

— Вот как? Ты полагаешь, что бог ниже человека?

— Чисто по выражению силы бог способен на большее. — Скилл щёлкнул пальцами, воспламенив стоящее у дороги дерево. — По духу — слабее, ибо человек вправе рассчитывать лишь на свою силу, да на силу друга, если тот у него есть, а бог ждёт милости от Сосредоточения и становится ничем, когда Сосредоточение отказывает ему в этой милости.

— Ты, однако, неглуп!

Скиф принял комплимент с равнодушием.

— Я многое повидал на веку. Я видел странные миры, я видел диковинных существ. Я видел, как умирают боги!

— Тот бог не умер, — сказала Кали.

— Что?! — Скиллу показалось, что он ослышался. — Ариман жив?! Откуда ты знаешь?!

Богиня покачала головой.

— Это неважно. Но он жив, и наступит день, когда он вернётся.

— Что ж, то будет не самый лучший день для моего мира, но… Я буду ждать этот день! — Скилл рассмеялся и похлопал по шее коня. — Хоу, Чёрный Ветер!

Кони вынесли путешественников к реке, у которой недавно, а может, и бесконечно давно, имела место памятная битва между Кунрадами и Турандами. Скилл, не колеблясь, направил коня вниз по течению.

— Кажется, я знаю, куда мы спешим, — заметила богиня.

Скилл ничего не сказал. Они миновали селение, где ещё недавно проживали Высшие. Теперь здесь жил Брахман, расставшийся с белоснежными одеждами. Облачённый лишь в узкую повязку, Брахман рубил сучья для костра, обожжённая солнцем кожа его влажно блестела.

— Привет тебе! — поздоровался Скилл.

— И тебе, — разгибаясь, ответил Брахман. Он недружелюбно покосился на Кали, после чего заметил:

— Вижу, ты нашёл шестую силу?

— Похоже, да.

— Не знаю, радоваться или печалиться по этому поводу.

— Это как тебе будет угодно.

Брахман кивнул и вновь взялся за топор.

— Наверно всё же радоваться! — сказал он, с яростью вгоняя острие в толстый сук. — Надоело всё это!

— Так радуйся! — крикнул Скилл.

Дорога вошла в лес. В глазах зарябило от яркости зелени, заблагоухали цветы, слух ласкало сладостное пение птиц.

— Разве это не прекрасно?! — спросила Кали.

— Прекрасно, — согласился скиф.

— И у тебя поднимется рука уничтожить всё это?

— Да! Мой мир должен жить. Мир для человека, а не для вздорных богов! И без того уже возведено немало иллюзорных замков.

Кали ничего не сказала и лишь куснула губу.

Лес кончился. Впереди показалась нелепая, застывшая на пирамиде фигура. Скилл направил коня прямо к ней, Кали следовала чуть сбоку и сзади. По мере приближения ощущение исходящей отовсюду силы становилось всё более отчётливым.

Козёл-Одноног приветствовал гостей ехидным смешком.

— Бе-е! Вот ты и пришёл, собирающий камни! И ты, разбрасывающая их!

— Привет, Аджа Экапад! — поздоровался Скилл.

— Вижу, ты выучил моё имя! Это приятно. Жаль, ненадолго!

— Да, жаль! — согласился скиф.

— А вот ещё загадка: кому из нас жальче?! — проблеял козёл. — Мне мнится, тебе.

— Не знаю.

Скилл не был более склонен разгадывать загадки. Сила давила на него, предлагая принять в себя столько, сколько можно было лишь пожелать.

— Прими! — искушающе шепнула Кали. — Прими и возвращайся в свой мир могущественнейшим из богов.

— Ни к чему, — ответил Скилл. — Зачем быть богом тому, кто любит степь и ветер, крепкую дружбу и прекрасных женщин, багряное вино и тугой лук…

Спрыгнув на землю, Скилл вытянул из горита означенный лук и приладил стрелу.

— Эй, поосторожней! — с наигранной тревогой забеспокоился козёл. — Не выбей мне глаз.

— Я выбью лишь камень.

— Прощай Сосредоточение! Прощай весь мир! Да здравствует живодёрня! — дурашливо завопил Аджа Экапад, делая попытку затанцевать на единственном своём копытце.

Не обращая внимания на шутовство одноногого козла, скиф прицелился в камень, венчавший вершину пирамиды — в тот самый неказистый камушек, на какой опирался Аджа Экапад. Правая рука до отказа натянула тетиву, левая направила калёное острие. Скилл вдохнул и…

Он ощутил острую боль, пронзившую спину, всё его естество. Тело словно