Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

— Они стремительны. Они уходят из-под удара, но возвращаются вновь и продолжают пускать стрелы.

— Но когда-то они должны устать от стрельбы и вытащить мечи!

— Возможно, но нам так и не пришлось увидеть их уставшими.

— Странно... — Изображая задумчивость, Филипп откинулся на спинку клине' и принялся тянуть вино. — Странно. Никто, даже римляне не способны выстоять против фаланги. Это известно со времён Александра!

— Они и не пытаются с нею соревноваться. Они сражаются в конном строю.

— Но это же невозможно. Это противоречит всем правилам военного дела, заповеданным Ксенофонтом, Энеем и великим Селевком!

— Они предпочитают играть по своим правилам! — со значением подчеркнул Никомед. — Мы имели лишь два небольших столкновения с этими людьми и оба раза потерпели неудачу. В сражении у Гирканских ворот пал отважный Теодот. — Филипп насторожился, он помнил беспокойного этолийца. — Нам чудом удалось вырваться из их лап. Сейчас царь спешно формирует новые полки и готовится оборонять владения в Сирии и к северу. Все восточные земли утрачены!

Герой, достойный славы Александра и Диониса, сам не ожидая того, в задумчивости присвистнул.

— Они достигли Сирии?

— Пока мы говорим, возможно, они уже проникли в Палестину и подступают к Египту.

— Но почему об этом никто не говорит?! Почему я слышу об этом только сейчас?!

— Эти кочевники стремительны, обгоняя даже гонцов. Они движутся быстрее ветра, не заботясь о дорогах, припасах и охранении. Никому ещё не доводилось иметь дела с такими врагами!

Филипп задумчиво пожевал полными, красными от вина губами. Из раскрытого настежь окна приятно швырнуло свежим ветерком.

— Я понимаю, твой государь и мой брат Антиох рассчитывает на македонскую помощь. Но он должен понять, у меня достаёт своих забот. Римляне, словно черви, лезут в мои владения на Балканах. Они натравили на меня глупца Аттала, подкупили элейцев. Доримах с этолийцами тоже никак не успокоится. Я же круглый год провожу в походах, отдыхая лишь по воле богов и нелепого случая. — Царь указал взором на гордо выпяченную ногу.

Наконец-то посол соизволил обратить внимание на это свидетельство филипповой доблести.

— Я наслышан об отваге царя! — сказал он, впрочем, без особенного восторга в голосе. — Герою следует быть осторожней, поберечь себя, ибо в его руках не только собственная жизнь, но и судьба великой державы, а, быть может, и всего мира. Но речь не идёт о помощи. Царь предлагает союз против варваров, общий союз, вступить в который сможет любой, кто пожелает, кто проявит мудрость простить взаимные обиды ради объединения против врагов, которые ничего не простят. Подобные же предложения сделаны Птолемею Египетскому, Атталу Пергамскому, Прусию Вифинскому, Митридату Понтийскому. Посольства отправлены и в дальние от нас державы — в Рим, в Карфаген, в Сиракузы.

Сначала Филипп решил, что ослышался, потом засмеялся.

— Твой царь, что, не в курсе событий, происходящих в мире? Верно, он долго отсутствовал. Разве ему неизвестно, что я воюю и с Римом, и с Пергамом, что Рим воюет с Ганнибалом-карфагенянином, что Сикелия — предмет раздоров римлян и карфагенян? Он предлагает заключить союз непримиримым врагам?!

— Лучше примириться с врагом, близким тебе по духу, законам, культуре, нежели стать рабами презренных варваров, уродливее которых ещё не видала земля! Пойми, царь, эти люди не остановятся! Они неудержимы! Ты думаешь, их задержат проливы?! Они преодолеют их одним прыжком! Они за один день сумели сделать то, что представлялось непостижимым для смертного человека — захватили неприступные Гирканские ворота! Их тьмы! Сколько у тебя воинов? Тридцать полков?! А их триста! Они раздавят тебя и даже того не заметят. И они не станут предлагать мир — даже самый унизительный для побеждённого. Их цель — покорить мир, собрав воедино все царства. И в достижении её они не остановятся ни перед чем!

Можно было б засмеяться на эти слова, но страстная речь посла звучала убедительно, да и умное и честное лицо Никомеда вызывало симпатию и доверие.

— Неужели всё столь серьёзно?! — пробормотал, расставаясь с геройскою позой, Филипп.

— Да, государь. Очень серьёзно. И если мы все не осознаем этого и не сумеем объединиться, варвары уничтожат нас поодиночке с той лёгкостью, с какой мальчишка расправляется с попавшей в ловушку крысой!

— Но стая крыс… — задумчиво пробормотал Филипп.

— Да, стая крыс способна отбиться и победить своего обидчика! Если мы будем вместе, варварам придётся уйти. Если останемся порознь, погибнем. Никому не удастся отсидеться в своих крепостях. Варвары даже не станут их штурмовать. Они просто не уйдут. Они не собираются уходить. Они пришли, чтобы стать нашими господами.

Со двора долетел металлический звон: то сменялся караул у ворот — пара закованных в сверкающие доспехи мужей уступала пост новой паре. Гиганты, могучие телом и непобедимые в бою! Филипп собирал их со всей Македонии — по одному из сотни новобранцев, пестуя, словно заботливая мамка младенцев. И с такими парнями бояться каких-то варваров! Царь приосанился, на безбородом лице его появилась надменность.

— Чудные вещи ты говоришь, посол. Когда это было видано, чтобы варвары торжествовали над людьми просвещёнными? Когда это орды кочевников могли соперничать с македонской фалангой? Я думаю, ты преувеличиваешь опасность, нам грозящую. Если сирийское войско не сумело одолеть толпу дикарей, это вовсе не значит, что те сумеют справиться с моими героями, в чьих жилах течёт кровь наследников Александра. Впрочем, я подумаю. Я посоветуюсь и дам ответ.

— Когда? — дерзко, в нарушение всех этикетов, спросил посол.

— На днях. Мне надо посоветоваться. А ты будь гостем…

— Но каждый день дорог! Мы должны спешить!

Подобной дерзости Филипп терпеть не стал. Он хлопнул в ладоши, вызывая слугу, указал послу на дверь и повторил с той многозначительностью, что присуща властителю и герою:

— На днях!

Это «на днях» на деле обернулось всего двумя днями. Царь как раз размышлял над словами антиохова посланца, склоняясь к тому, чтоб отказать в его просьбе: куда важнее представлялось навести наконец порядок в собственном доме, когда примчался гонец с вестью, поразившей ударом молнии. Пала Александрия, жемчужина Средиземноморья! Орды варваров повернули на север и направлялись к проливам.

В этой ситуации промедление было смерти подобно. Вызвав Никомеда, царь объявил о своём согласии заключить союз с Антиохом. Едва посланец отбыл на свой корабль, Филипп снарядил собственные посольства. Царь предлагал мир и дружбу этолийцам. Царь был готов помириться с Пергамом. Царь искал дружбы Рима…

13.2. Воины Чёрного Солнца захватывают Александрию. Кеельсее убивает царя Птолемея

Птолемей, прозванный Отцелюбом, известный воитель и ещё более известный бабник, предавался в