Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

рассыпалась. Солдаты удачи искали спасения в бегстве, а пытавшегося остановить их Эхекрата попросту сбили и затоптали так, что сломали ему руку. Затем кочевники хлынули во дворец…

— Славная кампания! — вымолвил Аландр, обращаясь к скачущей подле него Талле. — Мне ещё никогда не доводилось одерживать столь бескровных побед. У нас вообще-то есть убитые?

— Один или два, — безразличным тоном ответила девушка. — Может, чуть больше. Хотя откуда им взяться, этим больше. Но не думай, что каждая победа здесь будет такой же лёгкой.

Аландр ничего не сказал. Он крутил головой, любуясь величественными, закованными в мрамор зданиями.

— Красивый город. Мне ещё никогда не доводилось видеть подобную красоту.

Талла усмехнулась.

— Действительно. Это ты заложил его.

— Ты шутишь? — не поверил Аландр.

— Отнюдь нет. А наш друг Кеельсее не так давно властвовал над ним.

Аландр чуть повернул голову и покосился на скакавшего позади человека, какого привела после долгого отсутствия Талла. Человек этот о чём-то смутно напоминал Аландру, но о чём — Могучий Воин вспомнить не мог. Человек этот был крепок и искушён во многих делах — Аландр был совершенно уверен в этом; вот только в каких делах он был искушён, Аландр опять же не знал. А ещё у этого человека был неуловимый взгляд и необычные, золотистого цвета глаза. Совсем как у того, кого именовали Менандром.

Кони выскочили на площадь, сплошь покрытую пятнами тел и густой россыпью стрел. Навстречу кавалькаде направились несколько всадников, один из которых тащил на аркане упиравшегося человека. Дорогие доспехи изобличали в нём командира, и Аландр бросил витязю из племени дунху — это он захватил пленника:

— Освободи его! — Варвар ощерился, не спеша выполнить приказание, и Аландр прибавил: — Отпусти. Ты получишь свою награду.

Кочевник распутал добычу.

— Кто ты? — спросил Аландр.

— Эхекрат из Фессалии, стратег царя Птолемея! — с достоинством ответил пленник. Во взоре его, перебегающем с Таллы на Аландра, не было ни тени испуга, скорей любопытство.

— Ты командовал этими людьми?

— Да, — подтвердил стратег.

— Вижу, большой битвы у вас не получилось.

— Мы не привыкли сражаться стрелами.

— Напрасно. — Аландр изобразил усмешку. — Теперь всем придётся менять свои привычки. — Могучий Воин задумался, после чего спросил: — Ты хочешь служить в моём войске?

— Что будет, если я откажусь? — так же после некоторого раздумья спросил пленник.

— Я отпущу тебя на все четыре стороны.

Эхекрат с вызовом посмотрел на возвышавшегося над ним на коне гиганта в чёрных доспехах.

— Тогда не хочу.

— Напрасно. Что же ты намерен делать?

— Вернусь на родину, раз уж эта страна перестала ею быть.

— А где твоя родина?

— Фессалия. Это в Элладе.

— Мы придём и туда, — с улыбкой пообещал Аландр.

Лицо Эхекрата сделалось строгим.

— Знаю. Потому я и хочу вернуться, чтобы встретить вас. Я буду ждать в Фермопилах.

Аландр перестал улыбаться. Подумав, Воин кивнул.

— Поступай как знаешь. Ты свободен. Я прикажу гвардейцам проводить тебя в гавань, где ты сможешь сесть на любое судно.

— Подожди, — остановила Аландра Талла. — Пусть сначала скажет, где царь.

— Где он? — повторил вопрос Таллы Аландр.

Стратег пожал плечами.

— Должно быть, во дворце. Если не успел бежать. Я не видел его.

Аландр посмотрел на Леду, та кивнула.

— Пусть идёт.

Взглядом приказав одному из всадников спрыгнуть на землю, Аландр взглядом же предложил Эхекрату коня. Тот, поскрипывая от боли зубами, взобрался в седло и направил коня по направлению к гавани…

Царь Птолемей и впрямь был во дворце. В отличие от Сосибия, пронырливого, словно крыса, владыка Египта не успел выбраться из покоев. Воины Чёрного Солнца, рассыпавшиеся по бесконечным залам, пленили Птолемея вместе с любовницей Агафосиклеей. Торжествующие варвары бросили пленников к ногам Таллы.

— А вот и наш царёк! — вымолвила та, с брезгливой усмешкой рассматривая коронованного пленника.

Тот же смотрел куда-то за спину Таллы, и во взоре его был ужас. Девушка обернулась и всё поняла.

— Приятная встреча, не правда ли Кеельсее?!

Тот кивнул. На лице его также была усмешка, но не брезгливая, а скорее злорадная. Брезгливой одаривают квохчущую у ног жабу, злорадная назначена жабе издыхающей. Царь Птолемей был сейчас именно издыхающей жабой, остолбеневшей от ужаса при виде своей смерти — вдруг ожившего царя Птолемея Эвергета, своего возлюбленного отца.

— Па-па?! — выдавили побледневшие губы царя.

— Здравствуй, сынок. Вот я и вернулся. Я слышал, ты убил брата и мать — моего сына и мою жену? Нехорошо, сынок…

Голос Кеельсее был почти ласков, но Птолемей задрожал от ужаса.

— Я… я…

Он хотел сказать слова оправдания, но этому помешала Агафоклея. Завыв дурным голосом, она начала биться в корчах.

— Она… она… — вновь забормотал Птолемей, но Талла поняла всё без слов.

— Она рожает! — бросила девушка. Обернувшись к одному из телохранителей, она коротко приказала:

— Срочно найди слуг.

Воин убежал исполнять приказание и вскоре вернулся с двумя дрожащими от ужаса женщинами. Леда указала им на роженицу, женщины, сообразив, что от них требуют, быстро подхватили Агафоклею и унесли её прочь.

Едва это случилось, Кеельсее, всё это время молчавший, негромко повторил:

— Нехорошо, сынок.

Птолемей разрыдался.

— Папа, я не хотел этого!

Посвящённый пожал плечами, покосился сначала на Таллу, потом на Аландра и улыбнулся. Похоже, ситуация его забавляла.

— Это тебя не оправдывает, сынок. Но бог с ними, с моей женой и сыном. Но тебя не оправдывает то, что ты так запросто просрал своё царство. Негоже царю быть столь беспечным.

— Но я не хотел… Я сделал… — бормотал Птолемей.

— Ничего ты не сделал! — жёстко оборвал его Кеельсее.

Он со значением глянул на Таллу, она пожала плечами. Судьба царя Птолемея, известного воителя и ещё более известного бабника, менее всего занимала её.

— Да, сынок… — задумчиво протянул Кеельсее, и в этот самый миг в залу вбежала служанка со свёртком на руках. Из свёртка вдруг высунулось багровое личико, оглушительно заверещавшее.

Посвящённые переглянулись.

— Новый король? — почти удивлённо спросила, ни к кому не обращаясь, Талла. — Забавно! Но это означает, что король умер? Не так ли, Кеельсее?

Бывший владыка Кемта ответил улыбкой, страшной для Птолемея. Сделав шаг, он схватил царя за глотку.

— Никогда не любил этого ублюдка! — пробормотал Посвящённый, заглядывая в мечущиеся глаза царственного юнца. — Хотя все почему-то считали, что он любит меня!

Кеельсее сделал резкое движение руками, раздался негромкий хруст, и Птолемея, прозванного Отцелюбом, не стало.

— Прощай, сынок, — пробормотал Кеельсее, выпуская тело и брезгливо отирая ладони о полу хитона. — Прощай…

13.3 Сципион-сын захватывает Новый Карфаген

Впоследствии биографы будут объяснять сверхъестественную карьеру Публия Корнелия Сципиона едва ли не его божественным происхождением. Будто бы в