Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

то утро своему любимому делу — нежился в умащенной цветочными ароматами постели подле конкубины Агафосиклеи. Эта самая Агафосиклея была девкой ядрёной, фигуристой, шлюхой искушённой, многоопытной, и хоть не блистала ни красотой, ни уж тем более умом, накрепко привязала к себе недалёкого похотливого царя.

Так вот, Птолемей, прозванный Отцелюбом, нежился на застеленном тончайшим полотном ложе, когда в царскую опочивальню бесцеремонно, без стука и предупреждения вломился первый министр Сосибий.

— Ты что?! — пробормотал Птолемей, невольно обращая внимание на тревогу, что ясно читалась на хищном лице фаворита.

— Беда! — в ответ заорал Сосибий. — Эти ужасные люди, именующие себя воинами Солнца, у наших стен!

— Как? — изумился царь. — А река?! Наш Хапи?!

— Они переправились через неё!

— Но как?!

Сосибий пожал плечами: он и сам не знал — как — и был ошеломлён не менее своего повелителя, когда несколько мгновений назад к нему прибежал слуга с ужасающим известием.

Потревоженная шумом, пробудилась Агафосиклея. Натянув покрывало по самый нос, она сонно рассматривала Сосибия, блестя в щёлку масляно чёрными глазками. Под тонкой тканью пучился горбом живот фаворитки: Агафоклея была беременна.

Тем временем Птолемей пытался осмыслить известие и никак не мог поверить в достоверность случившегося.

— Этого не может быть! — пробормотал он, сбрасывая с себя покрывало и поднимаясь с ложа. Царь уже достиг возраста мужа, но оставался всё тем же юнцом, что и в день вступления на престол — юнцом умом и телом. Тощий, нетренированный торс и хилые угловатые конечности способны были вызвать у ценителя телесной красоты разве что брезгливость. — Этого не может быть! — придав голосу подобающую решимость, повторил Птолемей. — Ведь ты сам говорил, что варвары повернули к Геллеспонту! Говорил?

— Да, — подтвердил фаворит, тут же напомнив: — Но дозорные видели их небольшие отряды у наших границ.

— Да, ты говорил и это. Поэтому мы поставили за рекой ливийские эскадроны и наёмников — сила немалая, особенно если учесть, что сражаться им предстоит с дикарями, понятия не имеющими о настоящей войне. Как они сумели перейти через реку?! — взвизгнул царь.

Сосибий не нашёл ничего лучшего, как вновь пожать плечами. Как уже говорилось, на этот вопрос он ответа не имел. Для Сосибия так же было загадкой, как враги, не имея флота, сумели переправиться через полноводную реку, к тому же охраняемую плоскодонными судами и ратью Себека[7K3]. Он не знал, на что способны черноголовые, если дать им время, инструмент и вдосталь материала.

Времени была дана лишь ночь, инструментов хватало, а в качестве материалов Аландр решил использовать постройки на берегу.

— Сгодится! — коротко бросил он одноглазому Ли…

Александрию было решено захватить внезапным налётом: Талла не желала тратить время на осаду хорошо укреплённого города. Потому вторжение должно было стать стремительным. Реки передовые отряды хуннов достигли под вечер, в пути забирая в полон всех встречных и безжалостно истребляя тех, кто пытался спастись бегством: в Александрии не должны были заподозрить о появлении у границ полчищ кочевников.

Достигнув реки, хунны заняли разъездами весь её берег, после чего настал черед черноголовых. Тысячи бывших обитателей Поднебесной незамедлительно принялись за работу. Они раскатали по брёвнышку постройки на берегу и соорудили множество плотов, достаточно прочных, чтобы выдержать по десятку всадников каждый. Но это было ещё не всё. Используя захваченные на берегу лодки, черноголовые принялись сцеплять плоты воедино, стягивая их толстыми канатами. Делали они это в кромешной темноте под прикрытием отряда арбалетчиков, переправившихся на противоположный берег.

К рассвету гигантский мост протяжённостью в несколько стадиев был готов, и дружины воинов Солнца начали переправу.

Кони неохотно ступали на шаткий настил. Многие упрямились, норовя повернуть, некоторые даже бросались в воду, увлекая всадников в стремнину и клыкастые пасти. Но люди были настойчивы, и вскоре бесконечный поток заструился на противоположный берег. Едва ступая на твёрдую землю, всадники тут же занимали место в строю.

Когда египетские дозоры наконец-то обнаружили воинов Чёрного Солнца, было поздно. Двадцать сот хуннов под командованием князя Уйфу смяли спешивший к реке полк наёмников, отбросив тех к городу с вестью, ужаснувшей сначала Сосибия, а потом и владыку Египта. Следом за передовым полком к стенам Александрии хлынули дружины юэчжей и тохаров, дунху и массагетов. Черноголовые гнали быков, впряжённых в повозки с орудиями, назначенными для осады, но Аландр надеялся, что до осады дело всё-таки не дойдёт.

Так и случилось.

Враг был слишком растерян, чтоб оказать достойное сопротивление. В городе и подле него располагались тридцать полков — с полсотни тысяч обученных, отменно вооружённых воинов. Займи они стены, и Александрия стала бы неприступной. Но внезапность сыграла свою роль. Полки, охранявшие реку, были смяты и разбежались. Полки, что были за городом, не успели даже пробудиться от пьяного сна. Полки, расположенные на постой в самой Александрии, оказались не готовы защищать город. Ну не готовы!

Славный город, заложенный Александром, был укреплён не хуже других метрополий. Его стены были не столь высоки и массивны, как Сиракуз или Рима, но и этих стен было достаточно, чтобы выдержать натиск любой армии. Главное нашлись бы те, кто встанут на стены.

Но варвары подступили к городу столь стремительно, что защитники не успели организоваться. Пока Сосибий, всем видом своим демонстрируя растерянность, фавориту доселе не свойственную, говорил с главным стратегом Эхекратом, пока Эхекрат отдавал приказания стратегам, пока стратеги собирали воинов, пока воины спешили через весь город к стенам. Все эти «пока» отняли слишком много времени.

Воины Солнца не простили горожанам подобного промедления. Отряд обученных брать города черноголовых проник внутрь у Большой гавани; здесь стена была невысока. Арбалетчики принялись обстреливать метавшихся внизу наёмников. Те, так и не сумев до конца осознать, что происходит, попросту бежали. Тогда черноголовые спустились вниз и отворили ворота.

И всё. На этом всё было кончено. Город пал так быстро, словно был небольшим селеньицем, а не великой, прославленной на весь мир столицей. Орды всадников, воя, размахивая оружием, хлынули по улицам, радующим глаз своей прямизной и правильным расположением. Хвала Динохару — коннице было где развернуться на широченных проспектах! Варвары безжалостно рубили пытавшихся сопротивляться, не щадя порой и тех, что спасались бегством. У дворцов нападавшим путь преградила фаланга из наёмников, поспешно выстроенная Эхекратом. Три тысячи ветеранов — правильным строем. Фессалиец надеялся, что ему удастся сдержать врагов хотя бы настолько, чтоб Птолемей успел бежать в гавань. Но варвары продемонстрировали убийственную мощь своих луков.

Туча стрел обрушилась на тесно сомкнутые ряды гоплитов. Смертельные жала находили мельчайшие щёлочки и разили, разили, разили... Фаланга продержалась всего несколько мгновений, после чего