Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

окаменело. С трудом повернув голову, скиф увидел Кали, сжимавшую костяной гребень, с заточенного края которого катилась, готовясь упасть, ослепительно яркая капелька крови.

— Ты нашёл его! — процедила богиня. — Ты сделал то, что не должен был делать! Ты вмешался в чужую игру. И потому ты умрёшь. Там, где бессилен металл, поможет слоновья кость!

Чувствуя, что последние силы покидают его, Скилл закрыл глаза. Его хватило лишь на это, да ещё на то, чтобы остатним усилием повернуть звезду на кольце, вручённом Отшельником. Скилл повернул эту звезду, но было поздно. Слишком поздно….

Одинокий конь скакал по бескрайней, вливающейся в линию горизонта равнине…

7. Император идёт к морю или Зенит Солнца

Часть шестая

Император идёт к морю или Зенит Солнца

Год тринадцатый — Великого падения городов

Периоха-13

…говорят, что размеры солнечного диска на океанском побережье при заходе больше и солнце садится с шумом, как будто море шипит в то время, когда оно гаснет, оттого что погружается в морскую пучину.

Страбон. География

Это был год 3562-й от сотворения мира Иеговой, или год 2913-й по исчислению приверженцев дикой богини Кали, или год воды и дракона по исчислению не поддающихся счёту китайцев…

539 лет назад началась эра великого Набонассара, 334 года — ещё более великого Будды, всего 102 года — величайшего из великих, Селевка Никатора, основателя династии Селевкидов…

Минуло ровным счётом 567 лет с тех пор, как греки отметили первую Олимпиаду, имена победителей в коей не дошли до далёких потомков…

Чуть раньше, 616 лет назад, финикияне основали в Африке Новый город, который впоследствии станет известен всему миру под гордым именем — Карфаген…

Чуть позже, 545 лет назад, легендарные братья заложили на берегу Тибра стены другого града, коему суждено будет своим звучным именем — Рим — изменить ход истории величайшего из континентов…

Пройдёт 209 лет, и в городишке Вифлееме, ничтожном и никому не ведомом, родится человек, какой положит начало новой эпохе и новому исчислению. Но, скорей всего, он родится тремя годами раньше…

Это тринадцатый год нашего повествования…

Этот год был вторым годом падения городов.

В Италии при консулах Квинте Фабии Максиме и Квинте Фульвии Флакке Ганнибал дал две битвы Марку Клавдию Марцеллу, в первой из которых победил, а вторую проиграл. Консул Квинт Фабий Максим занял Тарент. Южноиталийские города перешли на сторону Рима…

В Иберии Публий Корнелий Сципион-младший нанёс сокрушительное поражение Гасдрубалу Барке у Бэкулы. Гасдрубал собрал новую армию и по приказу Карфагенского совета приготовился идти на соединение с Ганнибалом в Италию…

В Китае император Эр Ши-хуан начал укрепление личной власти, вооружив пятьдесят тысяч чиновников и истребив многих из приближенных. В августе вспыхнуло восстание недовольных в Дацзе. Восставших возглавили Чэнь Шэн и У Гуан, уроженцы царства Чу…

В Греции Филипп V Македонский вёл бесплодные мирные переговоры с этолийцами…

Антиох III Сирийский вторгся в Парфию, Аршак III подчинился ему….

В Египте у Птолемея IV родился наследник, будущий Птолемей V…

13.1 Филипп Македонский геройствует в Элладе, после чего принимает посланца Антиоха

Царь Филипп, один из великих героев, любивших сравнивать себя с Александром и Дионисом, жестоко страдал. Не от любви, не от ненависти и даже не от болезни. От раны — наконец-то от раны, полученной в кровавом бою! Он возлежал на просторном ложе, покрытый пурпуровым покрывалом и страдальчески морщил лицо, встречая визитёров, приходивших выразить соболезнования и восторг по поводу беспримерной отваги наследника Александра.

Когда же визитёры оставляли царя, он поднимался, ибо рана была не столь уж болезненна, и требовал мимов, вина, шлюх и лаврового листа с кухни — герою дозволялось всё!

А ведь ничто в этот год не предвещало великой славы, ибо в драку Филипп обыкновенно не лез, предпочитая сражению симпосион после победы. И вообще, год вышел необычайно насыщенный.

Филипп всё же собрался с силами и поучил римлян, как те того заслуживали. По Ламией он дважды бил римлян, этолян и даже пергамцев. И что до того дела, что римлян не было и тысячи, да и эту несчастную тысячу составили моряки, сошедшие с кораблей. Факт победы был! И никто в этом не усомнился. Этоляне, непостоянные ни во вражде, ни в дружбе, тут же завели разговоры о мире. Аттал, сделавший ставку на Рим, мириться не желал и готовил корабли для захвата богатой Эвбеи. Это не пугало Филиппа. Аттал был далеко и славился больше не войском, а библиотекой. Куда ему было тягаться с потомком Диониса!

Филипп наконец-то ощущал себя первым героем Эллады. Завистники и недоброжелатели дружно заткнулись. Приехал Маханид, предлагая дружбу Спарты. Филипп принял его милостиво, как государь сюзерена. Наконец-то строптивые греки начинали понимать, кто в их доме хозяин. Наконец-то! Он отправился в Аргос, заранее зная, что его нарекут устроителем игр[7K1]. Греки аплодировали так, что отбивали ладоши. Филипп одаривал их мелким серебром, за спиной его стояли телохранители с золочёными щитами. Всё, как должно быть.

Счастье попытались, правда, разрушить, завистливые ко всему римляне, но удача и тут была за Филиппа. Конной атакой гвардейцы разогнали римских мародёров, опустошавших окрестности Коринфа. Филипп выдал этот успех за большую победу. Греки, так и не решившие, кого привечать, — македонян иль римлян, — на всякий случай возликовали.

А тут Филипп дал новый повод для ликования, по примеру Диониса слившись с обычным народом. Хмельной, в обычной одежде он шлялся по улицам, задирал девок, выпивал со встречными. Он отдыхал душою и телом от душного дворца, хотя впоследствии пристрастные историки представят это распущенностью.

Новоявленный Дионис ликовал, наслаждаясь славой и жизнью, ощущая себя хозяином сразу обеих — без надоедливых советников, без побеждающих врагов, обожаемый и пьяный меж славящих мужей и доступных женщин. Зачем-то он подцепил потаскуху Поликратию, с какой некогда баловался, и увёз её, пообещав жениться. Теперь-то он был окончательно квит со стариком Аратом, вконец опозорив его сына!

— Эвое, Вакх! — с этим воплем и чашей вина Филипп въехал в пределы Элеи, союзной треклятому Риму.

Вошли весело, с пьяным гулом, вызывая врагов на бой. Не зная, увы, что римляне, до неприличия трезвые, тишком проникли в Элиду. Теперь же этолийцы, элейцы и римляне всем скопом вывалили навстречу. Лишь увидев римские орлы, Филипп протрезвел от вина и восторга. Он даже отдал приказ отходить,