Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

Тот оказался на знакомой Скиллу поляне в деревушке, где некогда проживали высшие. Брахман сидел подле костра и что-то жевал. Он не удивился появлению Скилла, молча взял с блюда кусок мяса и протянул незваному гостю. Скилл принял угощение.

Они сидели молча и ели, запивая трапезу остатками чудовищной браги, сваренной Сомой.

Потом Брахман отёр руки о некогда белоснежную, а теперь замызганную одежду и покосился на Скилла.

— Вот одного из нас не стало. — Скиф кивнул. — Теперь ты хочешь занять его место?

— А почему бы и нет?

— Так занимай!

— Но, как я понял, это должен решаешь ты!

Брахман махнул рукой.

— А, какая разница! С тех пор, как ты объявился у нас, в Мире Солнца всё идёт наперекосяк. Люди стали высокомерны, боги вздорны, ракшасов вообще не стало. Скоро не будет и асуров. Высшие с Высочайшими уже отправились к Трипуре. Никто не почитает богов, никто не зовёт меня. И зачем только ты пришёл?

— За камнем, — ответил Скилл.

— Так бери его и убирайся!

— Я не могу найти.

— Бери все! — Брахман сорвал с шеи свой оправленный в серебро камень и бросил его к ногам Скилла. — Бери все! Какой в них толк. Бери… И убирайся!

— Похоже, я так и сделаю. Но прежде я кое-что хочу от тебя получить.

— Силу?

— Её у меня в переизбытке. Я хочу кое о чём узнать.

— Спрашивай.

Лицо Брахмана было смертельно усталым, и Скилл ощутил подобие жалости к этому несчастному человеку, ещё недавно столь горделивому и высокомерному, а теперь ищущему убежища в селении для отверженных.

— Когда я пришёл в Мир Солнца, я ничего не знал о нем. Я собирал сведения по крупицам: от нагов, Аскета, Раваны, козла…

— Ты виделся с Аджой Экападом?

— Вот-вот, с ним. Этот самый Аджа поведал мне про силы, одна из которых может владеть Солнечным Глазом — камнем, который я ищу и существование которого является угрозой не только для моего мира, но и для этого. Козел назвал пятерых, кто может владеть силой. Двое из них мертвы. Это Аскет и Равана, а камни их — здесь. — Скилл продемонстрировал кучку камней, среди которых выделялся громадный рубин Раваны и куда меньший, не необычайно красивый сапфир, каким скиф разжился у Аскета. — Ещё одной силой козёл назвал тебя. Ты сам отдал мне свой камень. Четвертая сила — Кали. У ней нет камня, что нужен мне.

— Нет, — согласился Брахман.

— Пятая — Высочайшие. Вот камень Вишну. Я видел камень Шивы. Он не содержит в себе силы. Скажи, может, мне нужен камень Брамы или какой ещё?

— Быть может, — промолвил Брахман. Лицо его ожило, в глазах пробудилася хитреца.

— Не говори загадками! — потребовал Скилл. — Ты хочешь, чтобы я убрался отсюда. Я испытываю то же желание! Но я не уйду, пока не получу камня. Я пойду на всё. Я разнесу Мир Солнца на части ради того, чтобы спасти мой мир, мир моих детей! Помоги мне, и каждый останется в выигрыше. Каждый будет жить в своём мире, и каждый будет счастлив.

— Кто знает, в каком мире кому предстоит жить, — задумчиво промолвил Брахман, чьи глаза стали серьёзны. — Значит, Аджа Экапад назвал тебе пятерых, владеющих силой.

— Именно так.

— Он забыл про шестого.

— Кто это?

— Я не скажу. Не вправе сказать. Поверь мне, если я произнесу эти слова, наш мир рухнет, ибо основание его очень зыбко. Если Земля покоится на четырёх слонах, то наш мир подобен доске, положенной на острие копья. Стоит этой доске хоть на гран утратить свою остойчивость, и она рухнет, и нас не станет. А доска эта, благодаря тебе, и без того шатается.

Брахман умолк.

— Значит, не скажешь? — пробормотал Скилл.

— Не могу. Но ты догадаешься сам. Ты близок к разгадке. Ты близок к тому, чтобы извлечь из груды свой камень! Я знаю это…

— Хотелось бы и мне знать!

Скилл подумал и высыпал скопившиеся у него кристаллы на камень, тот самый, какой Брахман недавно использовал в качестве жертвенника. Целая груда камней, стоящих целое состояние! Целая груда! Груда…

Скиф вновь задумался. Потом он поднял с земли камень, похожий на тот, каким его ранил Вишну — к слову, рана кровоточила и до сих пор побаливала — и с размаху опустил его прямо на сверкающие кристаллы. Разноцветные блёстки брызнули в разные стороны. Скилл ударил ещё и ещё, пока камни не обратились в месиво ярких бесформенных осколков, не имеющих ни цены ни, теперь уж точно — силы.

— Вот так! — прошептал Скилл. Он покосился на Брахмана, чьё лицо было бесстрастно. — Говоришь, груда? Что ж, начнём разгребать эту самую груду!

Скилл зажмурил глаза и взмыл в небо, взяв курс на Трипуру, неприступную крепость асуров…

Глава 17. Стоит ли быть богом или вновь: камешки, камешки…

Слон Махападма готовился к драке со слоном Ваманой…

Скилл прибыл к Трипуре, когда всё уже завершилось. Асуры были побеждены, стены крепости разбиты, дворцы и храмы пылали. Меж развалин бродили победители, добивающие раненых и мародерствующие. Многие были пьяны, лица других носили печать отрешённости. Расспросив первого же встречного воина, в каком не без удивления признал своего знакомца Кунраду, Скилл выяснил, что Высшие с Высочайшими празднуют победу неподалёку от сокрушённой крепости — в излучине реки. Скиф направился туда.

Пир был в самом разгаре. На расстеленных на траве покрывалах возлежали Высшие, Высочайшие, а также несколько обезьян во главе с царём Хануманом. Завидев приближающегося Скилла, Хануман бросился к нему.

— О, Рама! — Скиф позволил обезьяне заключить себя в хмельные объятия. Хануман уловил исходящую от Скилла силу и прошептал:

— О, Рама!

В голосе его был восторг.

В сопровождении Ханумана Скилл приблизился к настороженно притихшим богам. И без слов было ясно, чего те ждут. Всех волновала судьба Вишну.

Скилл не стал испытывать терпение собравшихся.

— Он мёртв! Он напал на меня и умер.

Боги принялись обмениваться взглядами — испуганными и многозначительными. Они привыкли, что мир их таков, что время от времени кто-то из богов исчезал — возможно, это можно было счесть смертью. Но ещё никто и никогда не убивал бога. Потому известие о смерти Вишну было встречено настороженно. Брама даже чуть отодвинулся, словно опасаясь, что следующей жертвой может стать он. Тогда Скилл уселся рядом.

— Он мёртв! — повторил скиф. — Он первым напал на меня! Я защищался!

Ответом было молчание, на этот раз недолгое, ибо его нарушил смешок Кали.

— Да