Фантастика 2026-168 - Светлана Волкова

Что характерно, тему заводной лошади оба старательно обходили, чему Мустафа был несказанно рад. Честно говоря, он опасался, что Мушкила откажется служить транспортом, но нет, Мушкила проявил благоразумие и не заставлять идти Мустафу пешком. А мог. Впрочем, в горах Мустафе всё равно пришлось передвигаться на двух ногах бо́льшую часть пути, как и положено двуногому. К вещам добавился конский доспех, а это приличный вес для дальней дороги. Насмешек это не вызывало, прочие всадники поступали аналогично, даже не имея тяжёлой конской брони.

Нужно отметить, что бо́льшая часть войска альморавидов была пешей, ибо в пешем строю они преимущественно и сражались. Лошади и верблюды использовались в основном как транспорт, хотя существовали и чисто кавалерийские отряды, которые в основном представляли собой масмуда. Много всадников было и в войсках местных союзников.

Войска союзников представляли собой пёструю мешанину. Потомственных амазихов или арабов было в них совсем немного. В основном только в качестве командиров. Основной массой воинов были местные франки, местные евреи, наёмные франки с севера. К слову, в войске альморавидов тоже присутствовали наёмники разных сортов и изрядное количество чернокожих нумидийцев. По слухам эмир Юсуф ибн Ташфин выкупил этих негров как рабов и сделал из них своё личное войско — гвардию, после того как они приняли ислам.

Лето уже закончилось, жара спала, а когда вышли к Бадахосу, начались осенние дожди. Тяга к купанию у Мушкилы прошла. Наоборот, он теперь носил попону, которая прикрывала уязвимые бока от настырных оводов, обитавших во множестве в долине реки. Через Бадахос протекала река, уступавшая размерами Большой реке у Севильи, но всё же была шире и полноводнее тех рек, которые доводилось видеть Мушкиле у себя дома, на юге за проливом.

Войско переправилось через реку вброд и встало двумя лагерями на северном берегу. Здесь же к войску присоединились союзные войска эмира Бадахоса. Союзники расположились отдельным лагерем по соседству. У отряда реграга началась боевая работа, они стали высылать разведывательные дозоры. Но первыми весть о приближении врага принесли союзники.

Альфонсо Храбрый привёл немалое войско, мало уступающее альморавидам по численности. Лагери противников расположились на пологих холмах на расстоянии пары фарсахов, так что видели только горящие ночью костры друг друга. Между ними была низменность, покрытая полями и ограниченная с юга рекой, а к северу на холме повыше стояла небольшая деревня, которая называлась Заллак, а местные назвали её Саграхас.

В таких больших сражениях Мушкила не участвовал, стояние с зеннетами под Тлемсеном не в счёт. Тогда и сражения не случилось. Ничего трепетного Мушкила не ощущал, ему было любопытно. В составе отряда Мунатаса, прикрывавшего встречу вождей, Мушкила наблюдал из зарослей виноградника, как два отряда с обеих сторон сблизились, но драться не стали. Вожди отрядов в сопровождении нескольких воинов сошлись совсем близко. Очевидно, что разговаривали, и Мушкиле очень хотелось послушать их разговор. Естественно, сделать это он не мог — служба. Его «служба» тихо сидела в седле и тоже наблюдала. К тому же как только пришла весть о приближении противника, Мустафа настоятельно просил Мушкилу держаться поблизости и «не шляться» за пределами лагеря. Поэтому Мушкила сгорал от неуёмного любопытства, а вот «камни» отчётливо испускали привкус страха, и конь с удовлетворением отметил, что не зря тащил через перевалы тяжесть доспеха. Теперь ему всё это хозяйство должно пригодиться.

В этот день больше ничего не происходило. Альморавиды позволили врагу спокойно обустроить лагерь и отдохнуть перед сражением. Вечером Мунатас принёс новость о том, что Сир ибн Абу Бакр, племянник эмира Юсуфа и его военачальник договорился с Альфонсо о трёхдневном перемирии. Потому что завтра пятница, священный день для мусульман, в субботу грешно биться евреям, которых полно в войсках с обеих сторон, а воскресенье уже священный день для христиан. Потому битва будет в понедельник.

Концепция священных дней недели Мушкиле была непонятна, но больше всего его заинтересовало другое. Он впервые услышал про христиан. С этим вопросом он и пристал вечером к Афару. По грязи, в которую превратилась размокшая от дождей земля, водить лопаткой толком не получалось. То есть получалось, но результат был нечитаемым. Но эти двое научились понимать друг друга, хотя и с трудом. Мушкила выводил свои каракули, а Афар пытался угадать. Дело пошло на лад, когда Афар догадался переспрашивать каждую букву. Получалось медленно, но вопрос задать получалось.

— Так ты про христиан спрашиваешь? — дошло наконец до Афара. — Ну, видишь ли, Аллах и раньше даровал откровения пророкам. Только они его не понимали или перевирали. До пророка Муххамеда, будь он благословен, за шесть сотен лет был такой пророк Исса. Проповедуя, он не удержал соблазна и назвался сыном бога. Его за это свои же евреи и распяли на кресте.

Афар заметил удар копытом, но вопрос понял без жестов:

— Это ромейская казнь такая, они разбойников и восставших рабов таким устрашающим способом казнили. Привязывали к деревянному кресту и оставляли, пока солнце и жажда не заберут жизнь. Так вот христиане — это, конечно, люди книги, верят в единого и милосердного, но они заблудшие, их вера неправильная.

Мушкила впервые за эти годы почувствовал тишину. Тишину в голове. Его «камни» замерли. Мушкила понял, услышанное очень важно, но вот что именно? Христиане или их заблуждение? Казнь на кресте? Пророк Исса?

Казнь на кресте! Мушкила знал, как это делается. Теперь знал, камни рассказали ему об этом. Но почему это так важно?

Афар продолжал свой рассказ, не заметив перемены в коне:

— Как ты понимаешь, они, — Афар махнул рукой в сторону вражеского лагеря, свет костров которого уже пробивались через дымку вечера, — все христиане. Эмир предложил им покориться, отменить все неправедные налоги, принять ислам или платить джизью, но они не согласились. Эмир, как истинный мусульманин, предоставил им возможность решить правильно. А раз нет, то теперь будет джихад, а значит, все, кто погибнут в понедельник, попадут в джаннат (36).

Мушкила иронично фыркнул, а когда Афар вскинул возмущённо голову, мотнул своей конской мордой в сторону лагеря союзников, который находился немного ближе к вражескому, чем лагерь альморавидов. Юноша смутился, он понял, на что намекнул Мушкила. В войске союзников было полным полно местных франков, многие наверняка были христианами, множество евреев, большинство которых точно не были мусульманами. Да и в остальном андалузцы не казались Афару истинными мусульманами,