Страна без чудес - Андрей Андреевич Уланов

— Большая бомба не отменяет желания получше защитить маленькие секретики. Смотри, — Марко ткнул пальцем в мое плечо, — как часто ваша эльфийка тоскует по родному Лесу?

— Ну-у… — замялся Аллан.

— Довольно редко, — подойдя, Марилена обняла меня за плечи, — хотя могла бы делиться с нами чаще. Вдвоем грустить легче.

— И вовсе я не… — возмущённо начала я и замерла, пытаясь вспомнить, какое слово прозвучит более правильно, «грустю» или «грущу», — не тоскую по Лесу так уж часто!

— Вот видите, — неожиданно поддержал меня Марко, — типичная реакция странствующего эльфа или гнома. Если она почувствует неодолимую тягу к мэллорнам, просто вернётся домой. А здешний садовник люто тосковал, но вернуться почему-то не мог. И что-то мне смутно подсказывает, вряд ли он жаждет известности, как ближайший подручный этого вашего…

— Музыканта!

Кард стоял посреди круглого зала, с явным сожалением глядя на недокуренную сигару. Чуть помедлив, он сильным щелчком отправил её в правый проход. Я зачарованно пронаблюдала, как сигара, оставляя тонкий дымный след, по высокой дуге влетает под каменный свод… а затем в глубине пещеры полыхнула бело-синяя вспышка, раздался оглушительный треск и остро запахло свежей грозой.

— Идем прямо! — приказал полковник.

Центральный коридор оказался чуть шире прежнего и заметно длиннее. Несколько боковых дверей мы проигнорировали, шагая следом за Кардом к главной цели: большим дверям — или небольшим воротам — в конце коридора. Тёмный орех, минималистичная геометрическая резьба, ровная полировка, латунные петли, бронзовая ручка в форме ракушки. Не кичливая показуха, а спокойная деловитая уверенность места, где хозяину не нужно подтверждать свой статус обстановкой.

Подойдя к двери, Кард нажал на ручку, и та открылась — легко, без сопротивления и подвоха.

За ней оказался кабинет. Отчего-то я сразу решила именно так, хотя формально помещение оказалось почти пустым. Не считая вделанного в стену — или, наоборот, выбитого прямо в скале — камина, здесь имелся только большой белый шар на полированной стальной подставке. В остальном все довольно похоже… нет! Окна! Здесь имелись окна, необычно большие. За их стеклами взгляд тонул в темноте — но не привычной даже по безлунной и беззвёздной ночи, а более твердой, почти осязаемой. Словно кто-то прорубил эти окна прямо в камне…

— Занятно, — полковник тоже заинтересовался окнами. — Лейтенант, посветите поближе.

Примерно полминуты он осматривал подоконники, стекло и стену сбоку, затем, вытянув руку, взялся за что-то натужно скрипнувшее, перекинул с четким щелчком — где-то снаружи в ответ раздалось шипение, гудение, и тьма вдруг раскололась. Просочившийся в узкую вертикальную щель свет в первое мгновение показался ослепительно-ярким, хотя на самом деле являлся всего лишь обычным дневным светом. Осенним, облачного хмурого дня. Но все равно, после коридоров, дыма, ламп и подземной тусклости даже такой свет заставил меня отвернуться и прикрыть глаза рукой.

— А отсюда отличный вид, сэр! — нарочито бодро заявил Аллан. — Лучше, чем из вашего кабинета.

— Дискуссионный вопрос, — полковник наклонился чуть вперед, почти упершись в стекло, — лично мне городской пейзаж симпатичнее, при всех его недостатках. Бескрайний лес хорош какое-то время, но его постоянство и однообразие быстро надоедает. К тому же даже сейчас, осенью, вид уже становится уныл. А представьте зиму и снег, лейтенант. До самого горизонта, сколько хватает глаз, черные деревья на белом снегу.

— Вы преувеличивается, сэр, — возразил Аллан, — есть еще и ёлки, они круглый год зеленые. На целый один цвет больше.

Марилена тем временем изучала загадочный белый шар в углу.

— Мне кажется, — неуверенно произнесла она, — это глобус.

Кард заинтересованно повернулся к ней.

— Почему вы так решили?

Марилена пожала плечами.

— Не знаю, сэр. Просто подумала… обычно, когда в кабинете стоит большой круглый шар, это глобус.

Марко несколько раз хлопнул в ладони.

— Брависсимо! Безупречная научная классификация.

Аллан тут же что-то возразил ему, резко и зло. Только я не разобрала слов, чужая речь доносилась глухо и откуда-то издалека. Ноги вдруг подкосились, я едва успела перевести падение во что-то более пристойное. Накатила волна холода, заставив сдаться и задрожать, затем пришла усталость под руку с апатией. Свернуться в теплом коконе… и чтобы никто не беспокоил, не тормошил.

Кокон… я тогда сказала про него и оказалась права. Мы прошли долгий путь, рисковали собой, влезли в чужую войну, зачем-то примерив её на себя. Болотная грязь, голод и холод, смерти врагов и тех, кто успел стать ближе… они остались в памяти, как запах крови в коридорах горы. Лишь затем, чтобы прийти к пустоте? Куче пепла в камине? Я и сама чувствовала себя горстью выгоревшего пепла. Силы, чувства, эмоции остались где-то за кромкой сознания, сейчас вокруг все выглядело пустым и серым…

Но глаза решили по-другому. Пока вся остальная Фейри Грин предавалась унынию, взгляд шарил по камину — и зацепился на крохотное пятнышко в дальнем углу.

Я моргнула. Осторожно, тыльной стороной ладони протерла глаза. Набрала побольше воздуха — и полезла в камин. Конечно же, даже самые легкие прикосновения подняли тучи пепла, облепившие меня с ног до головы, крохотные частицы пытались пролезть в глаза, нос, рот, уши с настырностью живой мошкары. Смотреть уже не получалось, пришлось буквально просеивать пепел, надеясь лишь на остатки чувствительности у пальцев.

Затем я попыталась найти дорогу назад, стукнулась плечом, головой, кто-то дернул меня за плечо, и я вывалилась из камина вместе с тучей пепла и сажи.

Хотя, возможно, туча снаружи образовалась в результате моих раскопок.

— Сиди спокойно! — потребовала Марилена, протирая мне лицо чем-то холодным и влажным. Глазам стало лучше, а вот пострадавшую вчера щеку от прикосновения обожгло. Фраза «заживает как на эльфе» все-таки не предполагает мгновенного исцеления.

— Мисс Грин, — произнес откуда-то сзади-сверху голос полковника. — Пепельный цвет вам, бесспорно, к лицу, но вываляться в пепле целиком, на мой взгляд, несколько излишне. Вы прекрасны и без подобных жертв.

— Но сэр… — возмущенно начала я и осеклась, сраженная внезапной догадкой. — Вы… шутите?

— Шучу, шучу, — полковник вышел из-за спины и присел рядом. — Показывайте вашу добычу.

— Да, сэр, — я разжала ладонь.

Удивительно, но даже Клэр удержалась от разочарованного свиста, хотя более убогое зрелище пришлось бы искать довольно долго. Два обугленных, чуть меньше дюйма каждый, обрывка бумаги, а рядом три обрывка ниток, почти незаметные на фоне грязной ладони.