Страна без чудес - Андрей Андреевич Уланов

полковника выглядел бы разумным и логичным. Он ведь не знал Карда, как я. Только подобное знание не передать словами, не объяснить. Оно просто есть. Слова «Кард» и «сбежал» вместе выглядели неправильно. Запустил фейерверк и сбежал — бредово. Цветок в небе… я вдруг вспомнила ящик, служивший Карду стулом, и обрывок этикетки на нем.

Определенно, у полковника имелся план, и фейерверк являлся его частью.

Понять бы еще — какой?

— Откуда… враги?

— Хороший вопрос, — Бронислав попытался сменить позу и охнул. — Проклятье… ноги затекли, а стоит шевельнуться, даже сквозь морфий пробивает!

Он все же подвинулся, но медленно и понемногу.

— Так вот, в горе наверняка имеется телеграф, а от него идет пучок толстых таких кабеле й. Пару штук мы даже перерезали, но вряд ли все. В любом случае, подать весточку местные успели. А лагерь у княжеских располагался где-то недалеко, меньше часа лёту. Конечно, здесь уже формально Цислейтания, но Дрегорадимское княжество такие мелочи обычно не останавливают. Удобно получится: мы нападаем на гору, захватываем её, убиваем тут почти всех, а чуть запоздавшие спасатели совершают праведную месть. Двухходовочка вполне в духе нашего знакомого, не находите?

— Двоекуров? Он… мог не знать.

— Эта сволочь и «не знать» чего-то важное? — Бронислав слабо улыбнулся. — Впрочем, неважно. Спрошу при встрече на Вечном Льду, полагаю, скорой. В Казимеже не будет восстания, но и охоту на столоначальника приказа тайных дел никто не отменял. Врагов у него много… взорвут или пристрелят…

Даже для умирающего у его голосе прозвучало слишком уж много равнодушия. Но сказать об этом вслух я не успела. Темный омут в голове вдруг вспух, расширился и погасил свет, звук и время.

Обратно меня выдернули запахом. Нашатырный спирт ударил в нос так, будто кто-то сунул туда раскалённый крюк и провернул. Я судорожно вдохнула, приподнялась на локте и принялась выкашливать остатки хлеба и колбасы. Чей-то голос позади пробормотал «Ну… я пойду к раненым» и сменился торопливыми шагами.

— Очнулись?

— Да… наверное…

В этот раз я попыталась приподняться не одним резким движением, а медленно и осторожно. Голова ощущалась бокалом из тончайшего стекла, как плёнка мыльного пузыря: неловкий вздох — и разлетится пылью. Под затылком пульсировало, в ушах звенело, носоглотка забилась отвратительной смесью нашатыря и блевотины.

Кажется, раненых в коридоре прибавилось. Стоны стали громче, кто-то молился, повторяя одну и ту же строку, кто-то просил воды, монотонно, словно не надеясь оказаться услышанным.

— Сколько… валялась?

— Понятия не имею! — Бронислав продемонстрировал мне обрывок цепочки от часов. — На ощущения не полагаюсь, поскольку морфий влияет на них весьма презабавно. Что-то растягивается, что-то сжимается. Могу сказать лишь что-то вроде «от нескольких минут до вечности», но вряд ли вас такой ответ обрадует.

— Не… обрадует.

Пошарив рукой между матрацем и стеной, я обнаружила источник пороховой гари. Револьвер, средних размеров, непривычно сильно изогнутая рукоятка и широкий барабан с кучей стреляных камор, являвшихся источниками того самого запаха. Только две оставались замазаны чем-то желтоватым и жирным, по центру сквозь замазку выпирали свинцовые кругляши пуль.

— Вам оставили отличный подарок! — оживился Бронислав. — А мне вот соратники по борьбе пожалели. Не поделитесь? Обещаю первый заряд потратить на вас, только покажите заранее, где у эльфов сердце. В голову стрелять не хотелось бы, рука не поднимается портить такое личико. Хотя, — тем же преувеличенно бодрым тоном продолжил он, — орки способны надругаться и над трупом. Дикари, зверье, хоть и говорящее.

— А вы… лучше?

Бронислав удивленно моргнул.

— Намекаете, с точки зрения благородных эльфов мы ровно такие же тупые и вонючие твари?

— Дело… не в запахе.

Каждое слово приходилось вытаскивать из себя отдельно.

— Война… зачем? Кому нужна?

Бронислав некоторое время удивлённо смотрел на меня. Потом засмеялся. Вернее, начал смеяться. Смех тут же перешёл в надрывный кашель. Его согнуло, повязки на животе потемнели ещё сильнее, а запах крови и кислой внутренней дряни стал гуще. Я потянулась помочь, но человек отмахнулся.

— Не ждал подобного вопроса от эльфа, — выдохнул он. — У вас же длинная история войн с людьми. А зачем вы воевали? Могли ведь просто сдаться, покориться…

— Не могли… — теперь я замедлилась, подбирая правильные слова, — вы… люди не собирались покорять нас. Вырубить Лес, сжечь Великие Деревья. Война шла… на уничтожение.

— У вас в школах такое преподают? — с деланным удивлением спросил Помелецкий. — Ну или как там называются места, где в головы юным эльфятам скармливают подобную чушь?

— Не чушь.

— Чушь полнейшая. Властителям почти всегда нужны рабы, а не трупы. Конечно, случалось всякое: религиозный накал, взаимное ожесточение… тогда и впрямь начинали творить мерзость без меры. Но такое редко. А поначалу вашим королькам предлагали просто признать власть человеческих правителей. По-хорошему, с кучей оговорок и привилегий. Гномы всё подробно зафиксировали.

— Они предлагали нам перестать… оставаться эльфами.

— И что с того?

В его лице на мгновение мелькнула насмешка. Слабая, но всё ещё живая.

— Вот лично вы живете среди людишек и, если бы не лезли во всякие авантюры, жили бы себе припеваючи. Вы же чай любите.

— Вы не понимаете, — печально вздохнула я, — это совсем другое.

— Все я понимаю! — неожиданно резко огрызнулся Бронислав. — У нас, чтоб вы знали, когда-то тоже водились эльфы. Небольшое королевство, в сотне верст от Казимежа. Когда князь-принцепс Пшемыслав сделал им свое предложение, они его приняли, обошлось без войны. Поначалу все шло даже не так плохо, лет пятьдесят или сто пятьдесят. Но потом наследники Пшемыслава захотели большего, а эльфы продолжали цепляться за старые пергаменты. Дальше одно за другое, как шестеренки у гномов. Короли перестали защищать неблагодарных подданых, церковники заговорили о лишенных души нелюдях, в ближайших городах, куда переселилась часть эльфов, случились погромы. Прибывшая для расследования случившегося авторитетная комиссия сочла виновными эльфов и объявила старые договора более не действительными. Мэллорны торжественно срубили, не без помощи гномов. Большая часть оставшихся в живых эльфов ушла на запад, в другие королевства, кто-то еще долго мстил людям, породив уйму мрачных легенд. Потом и эти мстители то ли вымерли, то ли ушли куда-то.

Выпалив эту длинную речь, Помелецкий замолчал, тяжело дыша и собирая по капле оставшиеся силы.

— Понимаете, к чему я? — уже тише добавил он, — Выбор «ничего не делать» — тоже выбор. Сейчас Мейнинген и