Страна без чудес - Андрей Андреевич Уланов

сидения. Кард приобрел его в Казимеже, перед отлётом и взял собой, оставив при этом в гостинице большую часть прочего багажа. Свежие доски, усиленные полосками жести. Этикетка сорвана, остался лишь уголок с аляповато-ярким цветком. Множество длинных красно-жёлтых лепестков, не похож ни на одно известное мне растение. От ящика слабо пахло маслом — должно быть, обёртка, чтобы содержимое не намокло. И ещё чем-то смутно знакомым. Где-то я уже чувствовала именно этот запах.

— И какой вывод? — Бронислав с раздражением отбросил окурок, даже не попытавшись затоптать его ногой. Конечно, вокруг осень, сырость и мелкий дождь, но меня все равно укололо.

Хотя, наверное, глупо волноваться о крохотном окурке, когда несколько сотен пока еще живых существ готовятся убивать друг друга самыми разными способами.

— А ты не понял? — нарочито удивился Марко. — Через входы внутрь не попасть.

— Нижние входы.

Марко замер.

Кард тут же повернулся ко мне.

— Есть другие?

— Я не уверена, сэр, но…

— Говорите уж, раз начали.

Я посмотрела на гору.

Снизу она казалась куда мрачнее, чем с корабля. Камень, прижавшиеся к нему деревья, пятна лишайника там, где другие растения не сумели зацепиться за щели.

— Когда мы летели мимо, я видела что-то вроде балконов или прогулочных галерей. Хорошо вписаны в скалу, замаскированы… но что-то там есть.

Кард вопросительно глянул на Марко.

Тот пожал плечами.

— Тот бедолага ни о чем таком не обмолвился. Или не знал, или я не задал правильного вопроса. Но если тут и правда сидят эльфы или люди, мысль о балкончике выглядит логично. Аристократам точно захочется наслаждаться свежим воздухом и видом на лес, не пыхтя по лестнице вниз и не пихаясь локтями с быдлом в лифтах. К тому же люди с эльфами любят селиться повыше. У гномов наоборот: чем глубже, тем почётнее и престижнее.

Полковник перевел взгляд на гору. Остальные тоже последовали его примеру.

— Южный склон выглядит доступным, — нарушил молчание Войцех. — У меня в отряде несколько гуралей, они могут подняться по нему на вершину и…

— Нет времени, — Марко резко качнул головой. — Пока твои горцы поднимутся, стемнеет. А смена караулов через час.

— Есть лучшие идеи?

— Есть, — ухмыльнулся полуэльф, — как не быть. Основная группа остаётся внизу. Ждём смену караулов и пробуем прорваться внутрь. Как минимум отвлечём внимание и свяжем боем часть охраны. Лучшие бойцы поднимаются по скале и заходят сверху. Если поставим их в два огня, наверняка дрогнут и побегут. Такой вот план. Что скажете?

Бронислав нехотя кивнул.

— План хорош. Но как быстро подняться по скале? Ты сам сказал, по южному склону раньше темноты не выйдет.

— Не выйдет, — кивнул Марко. — Но кое-кто сможет пройти по скале с востока, и пройти быстро. Надо просто её очень вежливо попросить.

Смотрел он при этом на меня. Ну конечно, как же иначе! Все эльфы — прирождённые древолазы! Очередная общеизвестная гнусь. Кто-то любит, кто-то, как мой двойной младший побег, то есть двоюродный племянник, терпеть не может. А еще для скоростного лазанья нужны перчатки-когти, такая же обувь и кора. Деревья обычно имеют кору, ветки, а также хоть какое-то сочувствие к детям Леса.

Гора же состоит из мокрого камня, мха и затаённого желания сбросить вниз наглую букашку.

Мысленно я пообещала прочитать Карду длинную и обстоятельную лекцию об отличиях гор и деревьев.

Как-нибудь потом.

Когда мы сможем сесть у камина, и в руках будет кружка с горячим чаем, а не пучок высохшей травы, едва не отправивший меня в короткий полёт вниз по склону.

* * *

В расщелине пахло мхом и птичьим помётом. До места, где я видела балкон, оставалось ещё две сотни футов.

И они оказались тяжелее, чем весь остальной путь.

Склон стал отвеснее. Ветер — злее. Мокрый камень норовил вывернуться из-под ослабевших пальцев, а редкие корни, за которые я хваталась, ничего не знали про дружбу эльфов и растений. Один лопнул, словно подгнившая веревка, я удержалась чудом, успев прижаться к скале и прошипеть несколько слов, которые воспитанные эльфийки не употребляют даже при людях.

Отдых в расщелине оказался ошибкой.

Сил не прибавилось. Напротив, их жалкие остатки испарились, как вода в пустыне, и дальше я ползла на чистой смеси злости с упрямством.

Очередной камень под рукой оказался слишком гладким, словно отполированным. Ладонь почти соскользнула, я повисла на кончиках пальцев, почувствовала, как ноготь болезненно отходит от кожи, подтянулась, зацепилась коленом, ещё раз подтянулась…

И тяжело перевалилась через край.

Балкончик.

Он все-таки не привиделся мне. Узкая щель в камне, от силы десяток ярдов от края до края, могут разминуться два эльфа или пройти, не царапаясь о стену, один гном. Несколько мгновений я лежала, слушая собственное дыхание: хриплое, злое, чужое. Потом остатка сил все же хватило, чтобы сесть поудобнее, упереться спиной в гору, ногами в удобную выемку и трижды дёрнуть за верёвку.

Клэр взлетела наверх обидно быстро, словно бежала по скале, чуть придерживаясь за веревку.

— Ну ты даёшь, белочка!

— Белочка⁉ — на подлинную ярость меня не хватило, но злобный оскал удался.

— На, погрызи! — брошенный мне на колени мешок пах настолько восхитительно, что я едва не впилась зубами прямо в парусину, — Марко знал, что ты проголодаешься.

Внутри оказался чёрный хлеб и домашняя колбаса. Хлеб плотный, кислый, влажный внутри, с тёмной коркой, пахнущей печным дымом и ржаной закваской. Колбаснику же явно забыли сказать, что копчёная чесночная колбаса не обязана состоять чеснока почти на треть, а еще на одну треть из черного перца и тмина. Вкус мяса почти растворился в чесночном запахе, как и привкус дыма. Теперь до вечера меня саму можно будет легко найти по чесночному амбре.

Клэр тем временем возилась с дверью.

Вблизи подделку распознал бы даже человек. На железную основу приделан деревянный каркас, обклеенный каменной крошкой. Издалека балкон почти сливался со скалой, а дверь терялась в тени выступа. Гномы издавна умели делать подобные вещи незаметными.

Правда, раньше в небе не летали корабли, позволяющие эльфам взглянуть на горы под иным углом.

Клэр закончила возиться с отмычками как раз тогда, когда я догрызала первую треть колбасы.

— Обожаю коротышек, — заявила она, продевая канат сквозь вычурно-бронзовое переплетение ручки с внутренней стороны двери, — за твердолобость и предсказуемость. Раз есть дверь, надо врезать замок, открываемый ключом. Поставили бы обычный засов, и всё,