Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

— Проклятье! — Эхистрат вытянул меч. Царь последовал примеру стратега, но прикипевший за долгим неупотреблением к ножнам клинок поддавался плохо и вылез лишь после второго рывка, с противным хрустом. Слева и справа Гигиена обступили воины, вооружённые кто копьём, кто мечом, кто луком.

Последний всадник рывком послал лошадь на вал и тут же рухнул вниз, так что препятствие преодолел лишь конь. Тонко тренькнула тетива — это выстрелил один из боспорян. Но стрела упала, не долетев, во многих шагах от преследователей. Те разом вздыбили, останавливая на полном скаку, лошадей. Было их всего трое, и на скифов они не походили. Скифы надевали поверх доспехов кафтаны с косым вырезом на груди, шлемы предпочитали греческие, а луки их в нижней дуге завершались орлиною головою. На этих же всадниках кафтанов не было в помине, шлемы — диковинной формы, а луки были совершенно одинаковы: что сверху, что снизу. Эти всадники напоминали…

— Сарматы! — охнул Эхистрат. Гигиен ощутил настойчивое желание податься назад, какое, похоже, разделяли и стоявшие подле царя воины: о силе и жестокости сарматов ходила дурная слава.

— Стоять! — прикрикнул стратег. — Иначе никто из нас не уйдёт! Нас больше. Быть может, они не станут на нас нападать.

Томительно тянулось время. Троица кочевников рассматривала сбившихся в кучку боспорян, что-то решая. Потом один из них махнул рукой. Медленной рысью всадники проследовали прямо под носом оцепеневших греков и скрылись за холмом, из-за которого появились.

Гигиен шумно выдохнул воздух — пронесло!

В город возвращались с такой прытью, будто по следам гналась стая бешеных псов. Накрепко затворили ворота. На Ближний вал послали всех, кого сумели собрать: наёмников, горожан, даже царских рабов. Поскакали гонцы в Парфений с приказанием спешить через пролив в Патрей и Гермонассу — скликать на подмогу синдов, торетов, псессов и прочих варваров.

— Пронесёт! — бодрился оживший за крепкой стеною Гигиен.

Пронесло — в отхожем месте! Уже на следующий день кочевники, сбив жидкие заслоны, прорвались к Пантикапею, топча нивы, с гиканьем подрубая мечами набухшие лозы. Ещё через день дошли известия о том, что варвары захватили города за проливом. Гермонассу взяли с приступа, все прочие открыли ворота по доброй воле.

— Ничего, пронесёт! — кричал царь. — Пусть попробуют захватить наш акрополь! Ни одному дикарю такое не под силу!

Что и говорить — акрополь боспорской столицы укреплён на совесть. Сооружённый на крутом холму, он опоясан прочной стеной, по какой густо стояли лучники из эллинов и варваров, ещё более умелых в общении с этим оружием. И потому, когда со стороны предместья начал подниматься небольшой отряд пеших воинов, Гигиен взирал на них со стены со спокойствием. Сейчас полетят стрелы — и…

Стрелы полетели — со зловещим свистом, сбрасывая защитников со стены. Нападавшие стреляли не из луков, а из скорпионов, бивших с необычайной меткостью и силой. Они расчистили от защитников участок стены, а потом приставили лестницы и принялись карабкаться наверх со страшащей деловитостью, не обращая внимания на летящие в них стрелы и камни. Потеряв лишь несколько человек, они взошли на стену — пугающе уродливые ликом, в странных одеждах, с волосами, собранными в бабий пучок. Широкие мечи их с лёгкостью разрубали доспехи, а копьями они сражались необычно, сразу двумя руками, сначала обманывая ложными выпадами, а потом нанося точный удар. Наёмники попятились, не зная, как биться с такими странными воинами. А потом на стену взошли стрелки, и солдаты удачи обратились в трусливый сброд.

Нападавшие начали спускаться вниз, намереваясь открыть ворота. Сейчас враги ворвутся, и начнётся резня!

— Теперь не пронесёт! — решил Гигиен, бросаясь к гавани. Но там уже мелькали всадники, звонко пускавшие стрелы. И тогда царь пошёл навстречу уродам, в мгновение ока взобравшимся на стену. В одной руке его был сорванный с плеч, порядком истрёпанный плащ, в другой предательски просвечивавшая серебром корона. — Сдаёмся! — закричал Гигиен, с поклоном вручая власть ближайшему из врагов, с глазом, перетянутым грязной повязкой. — Сдаёмся!..

Человек с собранными в пучок волосами и глазом, перетянутым грязной повязкой, ответил странной улыбкой и без размаха перерубил царя от плеча до поясницы. Тот рухнул, залив землю на глазах чернеющей кровью.

— Не пронесло… — выдавили в серую пыль мгновенно посеревшие губы. — Не про…

13.7 Леда ведёт переговоры с Кеельсее

Леда не сразу снизошла до разговора с Кеельсее. То ли была занята, то ли просто желала продемонстрировать свою власть: этого Кеельсее не понял. Так или иначе, он был доставлен с Тибета к войску кочевников и отдан под присмотр воинов, отличавшихся от всех прочих варваров. Эти воины имели правильные, европеоидные черты лица, русые волосы и голубые глаза. Сложением каждый из них походил на бога — широкоплечие, стройные, с сухими взрывными мышцами. Воины обладали отменной воинской выучкой. Вооружены они были иначе, чем прочие варвары. Они имели луки, но особые, клеёные из нескольких слоёв дерева и костяных пластин. Подобными луками, стрелявшими на треть дальше обычного, были некогда, ещё на Атлантиде, вооружены воины из Чёрной гвардии, личной охраны Командора. Также у воинов были прямые длинные мечи, непривычные для варваров из Степи, прочнейшие пластинчатые доспехи и небольшие щиты с торчем, идеальные для рукопашного боя. Воины были немногословны, и, пожалуй, единственное, что удалось узнать Кеельсее, имя племени, к какому они принадлежали. На вопрос об этом воин, чья перевязь была отмечена серебряный знаком, свидетельством доблести, коротко бросил:

— Я из Племени без имени.

Хорошее имечко, подумал тогда Кеельсее, попутно отметив, что не отказался бы быть вождём этого самого племени.

Парни, охранявшие Посвящённого, грозным видом демонстрировали, что не остановятся перед тем, чтоб пустить в ход оружие. Мечом Кеельсее владел лучше их, но вот владением луком похвалиться не мог, отчего к сколь-нибудь решительным действиям для своего освобождения благоразумно решил не прибегать. Следовало выждать.

Так, находясь под постоянным присмотром стражей, он проделал с армией варваров путь от Евфрата до границ родного ему Кемта и стал свидетелем штурма и падения Александрии.

Вскоре после этого Леда, наконец, соизволила вспомнить о своём пленнике. Воины без имени отвели Кеельсее во дворец фараонов. Леда встретила гостя приветливо, как старого друга. Она даже чмокнула его в щеку. Усадив Кеельсее за накрытый стол, Леда полюбопытствовала:

— Ну, что скажешь?

Пожав плечами, Кеельсее отхлебнул из поданного ему рабом кубка.

— Что скажешь ты?

Леда улыбнулась, словно говоря: пусть будет так. Она подняла килик и отпила глоточек вина, кивком предложив Кеельсее последовать её примеру. Чернолаковый