Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

голос хозяйки. Рудина, не ожидавшей, что хозяйка остановится, ткнулась ей в спину так, что та чуть не свернулась кубарем, едва удержавшись за поручень. — Ты чего удумала, со свету меня сжить?

Аделия так зашипела на свою первую помощницу, что та чуть не лишилась чувств.

— Простите, госпожа, страшно тут очень, испугалась сильно!

— Конечно, будет страшно, если даже стены здесь пропитаны болью и отчаянием! — усмехнулась Аделия, немного успокоившись. — Иди спокойно, со мной тебя никто не тронет.

Они двинулись дальше в глубь подземелья. В голове Аделии проносились мысли: «Здесь не было места для жизни, только для ожидания, для отчаяния, для последних, безумных надежд, обреченных умереть. Даже те, кто случайно попадал сюда, ощущали присутствие чего-то темного и тяжелого, что оставалось после всех, кто когда-то находился здесь. Ведь не одно поколение, жившее в этом замке, пытало, мучило и убивало в этом подвале своих врагов».

— Госпожа, а если об этом узнает господин Фирато? — прошептала Рудина.

— О чем ты?

— О том, что вы зачем-то решили спрятать сына хозяина в этом страшном месте? Я же слышала, что вы этой молодой девчонке велели забрать дитя Виолетты, а она как раз переместилась к вам с ребенком.

В этот момент они зашли в комнату, где уже все было подготовлено для ритуала.

— Положи ребенка на стол!

Служанка подошла и аккуратно опустила малыша на иссохшую деревянную столешницу.

— Мне кажется, за свое усердие и преданность, Рудина, ты заслужила награду… — любовница Вхагара оценивающе оглядела преданную ей девушку. Если раньше служанка помогала ей буквально во всем: приводила бродяг, шпионила за Виолеттой, подсыпала нужные травы в кувшин с водой на столе Вхагара, помогавшие хозяйке держать сознание любовника и внушать ему свои мысли, а также морить его супругу голодом, но…

Но у служанки дрогнуло сердце в отношении малыша, поэтому она продолжила:

— Спасибо за твою преданность, но здесь она дала сбой…

Взмахнув рукой и произнеся несколько слов на своем языке, Аделия превратила преданную ей девушку в прах, тяжело вдохнув, чтобы забрать жизненные силы до того, как они рассеются в эфире. Все года жизни, которые не довелось прожить Рудине, теперь принадлежали Аделии. Девушка даже в последние секунды жизни не успела осознать, что умирает.

Нечисть причмокнула губами и сморщилась. Послевкусие от поглощения энергии девушки отдавало гнилым мясом, смешанным с тухлым яйцом. Это было отвратительно, омерзительно, но так знакомо. Каждый раз, питаясь, остатки чужой жизни оставляли на языке этот мерзкий привкус. Словно эхо чужих страданий, болезней, предательства искаженное и разлагающееся. Но так было не всегда. Если разумное существо было безгрешно, его энергия была вкусной, сладкой, чистой. Священников же храма она не трогала — божественный свет, пребывающий в них, мог ее погубить.

— Тьфу, какие же бестолковые человеческие существа, к тому же жадные, алчные и расчетливые, — недовольно сплюнула она.

В это самое время, лежащий на столе младенец, захныкал, заклятие сна, наложенное ранее, исчезло. Время кормления давно пришло, а в его крошечном рту не было ничего, кроме нескольких глотков обычной воды, которую тайно дала ему Рудина. Но Аделия находила в страданиях ребенка какое-то извращенное удовлетворение, предпочитая его благополучию.

— Твой отец останется без наследника, малыш. А ты мне и даром не нужен. Я собираюсь избавиться не только от тебя, но и от него, чтобы стать единоличной хозяйкой замка. Но прежде я соединю наши сердца, и никто не сможет отрицать брачную связь между мной и графом Фирато. И ты мне в этом поможешь…

Подойдя к младенцу, Аделия вытянула острую шпильку из своей прически и вонзила ее в тонкую кожу пальца малыша. Эрик вздрогнул от боли, его огромные, как два озерца, глаза распахнулись, и он залился пронзительным плачем, полным муки и обиды.

— Что здесь происходит? — услышала она за спиной голос, и, вздрогнув, обернулась.

— Милый, ты так неожиданно появился, я не видела тебя целых десять дней, — вкрадчиво улыбнулась Аделия, делая шаг навстречу любовнику. В голове ее вихрем проносились мысли о том, как выпутаться из этой ситуации. Ей нужно было отвести от себя любые подозрения и доказать, что она не желала зла ребенку.

— Стой, где стоишь, Аделия. Твои чары на меня больше не действуют. Мне удалось снять заклятие, которое ты наложила на меня, а потом…

Аделия побледнела.

— Что такое, любимый? Я никогда бы так с тобой не поступила, ты же знаешь, — прошептала она, отрицательно качая головой и опуская взгляд. Крупная слеза скатилась по ее щеке.

Вхагар подошел к плачущему ребенку и взял его на руки. По его телу прокатилась горячая волна, и он недоуменно уставился на свою теперь уже бывшую любовницу.

— Откуда у тебя мой наследник, и что ты собиралась с ним сделать? И не отрицай ничего, я видел, как ты брала кровь у ребенка.

— Я не буду отрицать. Я действительно брала у него кровь, хотела удостовериться, что он твой. Это я приказала выкрасть ребенка после рождения и принести его сюда, чтобы те, кто преследовал похитительницу, не заподозрили нас.

С каждым сказанным словом она делала шаг вперед, пока не протянула руку к графу, тем самым возвращая себе контроль над мужчиной. Правда без зелий он действовал недолго, но намного больше, чем раньше… Граф застыл на месте, а вместе с ним и ребенок. Мужчина все слышал, чувствовал, но ничего не мог предпринять.

— Возможно, ты и не знал, милый, но после инициации я стала в разы сильнее. Поэтому я сделаю все так, как задумала. Но теперь место рядом со мной тебе не светит. Как только я проведу брачный обряд, ты умрешь.

Подойдя ближе, она обняла графа и прильнула губами к его губам, прекрасно осознавая, что он сейчас чувствует.

Оглушительный взрыв, разрушивший стену, прозвучал внезапно. Огромный осколок камня полетел прямо в голову Аделии, ударив ее в затылок. Кровь брызнула на шершавую поверхность булыжника, прежде чем скатиться вниз стеклянными каплями, оставляя кровавые дорожки. Мир для нее погрузился в мгновенную тьму, в резкий, оглушительный звон, поглотивший все звуки. Она почувствовала, как тело обмякло, словно кукла, у которой перерезали нити, и начала стремительно падать, теряя всякое ощущение земли под ногами.

Глухой удар безжизненного тела о каменный пол развеял заклятие с Вхагара. Он моментально развернулся, прикрывая телом ребенка, и только в последний миг увидел, как над младенцем возник купол — могучий родовой щит.