Искупление - Стивен Бакстер

После определенной высоты попытки жизни колонизировать уступили место голым скалам.

Затем, еще выше, по мере того как флаер продолжал свой неустанный подъем к небу, залитому рябью света, в самой скале начали появляться просветы, словно холст, натянутый так сильно, что его краска потрескалась и отслаивалась, и Джофиэл увидел бледный равномерный блеск обшивки корпуса, истинной основы этого мира масок. Но сама обшивка выглядела беспорядочной, опрокинутой, искаженной. Никола указала на выступы из более толстого материала, где, по-видимому, была приращена новая обшивка корпуса, чтобы закрыть раны.

И гора, которая, очевидно, вовсе не была горой.

Джофиэл задался вопросом, не было ли это чем-то вроде образования центральной горы в лунном кратере, вызванного ударом астероида или ядра кометы. Такая гора представляла собой своего рода застывшую, отраженную рябь в центре круглого шрама в скальной породе, которая была разбита вдребезги, расплавлена и забросана брызгами. Обшивка корпуса не была коренной породой, но, возможно, эта гора была похожим явлением, волной разрушения, которая сосредоточилась здесь, в геометрическом центре примерно круглого чашеобразного мира — сфокусированное искажение, поднявшее этот пик высотой в километр, — а затем, когда обшивка корпуса каким-то образом восстановилась, осталась замороженной на месте.

Раздался толчок, когда включились маленькие термоядерные ракеты флаера, и самолет превратился в космический корабль. Теперь они летели над воздухом. Искусственное небо над головой Джофиэла темнело, становясь иссиня-черным, на нем были поразительно заметны странные дневные и ночные полосы более яркого освещения, сквозь которые отчетливо виднелись красные звезды центра Галактики — мрачная завеса.

Наконец флаер взмыл вверх и перевалил через бортик.

Здесь обшивка ксили была растянута до предела и, в конце концов, порвалась и треснула. Результатом стало ограждение из зазубренных, смертельно выглядящих вершин, шипов из растянутой обшивки, сквозь которые плавно проплыл флаер.

А за оградой перед ними расстилалась сама вершина. Это была равнина, состоящая из чего-то похожего на чистую обшивку корпуса, большего количества разбитых фрагментов, грубо сшитых вместе, с разбросанными тут и там глыбами битой породы. Пул снизил флаер, когда он пересекал пространство шириной в пятьдесят километров, окруженное шипами из обшивки корпуса. Джофиэлу вспомнились полеты над Олимпом, величайшей горой на Марсе, вулканом, вершина которого представляла собой равнину, изрытую множеством кальдер.

И там, в том месте, которое показалось Джофиэлу геометрическим центром, виднелось яркое пятно земной зелени: купол, убежище, которое поддерживало Никола во время ее пребывания здесь, пока она отправляла флаер обратно за Пулом и остальными.

Рядом с куполом кусочек небесно-голубого.

Куб.

Парящий над землей. Флаер приземлился на почтительном расстоянии. Команда спустилась на поверхность.

И Джофиэл подумал, что именно поверхность, а не земля, было правильным словом для этой части искусственного мира. Здесь, в кульминационный момент этой чудовищной раны, обшивка корпуса была ободрана, местами голая, расколота на наложившиеся друг на друга пластины, которые были сшиты вместе неуклюжими толстыми сварными швами.

Команда Коши в своих скафандрах осторожно перелезла через это, направляясь к куполу Никола.

— Не торопитесь, — сказала Никола, приветствуя их. На ней был ее индивидуальный скафандр. — Здесь легко сломать лодыжку; помните, мы все еще находимся под действием силы тяжести.

И она подвела их к своему открытию. Небесно-голубому артефакту.

Они столпились вокруг него. Вблизи объект казался таким же простым, как и на расстоянии, подумал Джофиэл. Просто куб со стороной, может быть, метров десять. Джофиэлу показалось, что он увидел едва заметные линии на поверхности, вложенные квадраты, выгравированные на гладких гранях.

И куб парил в метре от земли. Видимой опоры не было.

Ашер проверила это. Она опустилась на четвереньки, помахала рукой в перчатке под парящей коробкой. Повторила упражнение с шестом, который взяла из флаера. — Ничего не держит. — Она пожала плечами. — Антигравитация? Электростатика? Какой-то эффект отталкивания от обшивки?

Пул проворчал: — В данных обстоятельствах это кажется небольшим чудом. Но, по-моему, это не похоже ни на какую червоточину, Никола.

Она пожала плечами. — Может быть, это и не червоточина. Ты специалист, Майкл. Но ты еще не все видел. Червоточина — лучшее название, которое я придумала для этого.

— Тогда покажи мне.

Она подошла к кубу и провела пальцем по гравировкам на ближайшей грани. — Видите эти метки? Которые похожи на края штриховок? Это именно то, чем они являются. Штрихи. И удивительно простые. — Одной рукой в перчатке она толкнула самую внутреннюю панель, которая качнулась вверх и назад, как будто на шарнире, вделанном в верхний край, открывая проход внутрь куба, отверстие в стене около метра в поперечнике.

Внутри Джофиэл увидел голубое свечение.

— Просто кажется, что он складывается обратно. Я не слишком внимательно изучала механику этого. Отсутствие шарнира показалось мне еще одним маленьким чудом, как ты выразился, Пул. Но прежде чем войти, я установила, что большие углубления действительно являются краями другого люка. Для перевозки больших грузов, я полагаю. Очень практично.

— Подожди, — сказал Макс Уорд. — Ты была здесь одна. Ты вошла? Не доложив, без прикрытия?

— Избавь меня от военного протокола, Макс. Скажи мне, что ты бы не поступил так же.

— Не бери в голову, — сказал Пул. — Покажи нам.

Она достала короткую лестницу из своего купола жизнеобеспечения, приставила ее к парящему кубу, отступила назад и ухмыльнулась. — Куб оторван от земли, лестница прислонена к его боку. Похоже на какую-то сюрреалистическую художественную инсталляцию, вам не кажется? И, согласитесь, непритязательный набор для такого эпохального открытия.

— Продолжай, — проворчал Пул.

— Варвар. — С плавной грацией, которая противоречила ее комплекции, она взобралась по лестнице, затем ухватилась за раму, просунула ноги в люк и пропала из виду. — Все еще слышите меня? Должна признать, я держала этот люк открытым, когда была здесь одна.

Чинело немедленно сказала: — Я войду с ней…

— Нет, — сказал Пул. — Нет, пока не узнаем, с чем имеем дело. — Он взглянул на Джофиэла. — Ты, Джофиэл. Ты следующий.

Ашер нахмурилась. — Его выживание или что-то еще ничего не докажет о безопасности контейнера для обычных людей.

Джофиэл улыбнулся. — Верно. Но, повторяю, это проверка наших систем. И я относительно одноразовый. Есть только один способ выяснить, — пробормотал он и щелкнул пальцами.

И вот он здесь, внутри куба. Стоя рядом с Никола на гладком полу. Внутри глухих стен, которые, казалось, светились своим собственным мягким голубым светом. Пол и потолок тоже.

В этом потоке света они двое не отбрасывали теней.

Никола улыбалась ему. — И снова мы вдвоем отправляемся в неизвестность. Сердце Солнца, центр Галактики. Теперь это. Это становится привычкой, Джофиэл.

Джофиэл улыбнулся в ответ.

Позвонил Пул: — Все еще с нами, Джофиэл?

— Все еще здесь, — доложил