Вертикальный край света - Симон Парко

белых костяшек и кожаного ремешка, и сорвала его. — Я слышала, что зимой около Шлеи иногда бродит падший. Кажется, его зовут старик Миро. Он довольно безобидный, даже одинокий. Если вы с ним встретитесь, он, скорее всего, попытается вас отвлечь и навязаться в компанию. Я знаю, что могу полагаться на ясность твоего ума и осторожность, но насчет Юнца не уверена. Его легко сбить с толку. Если увидите падшего, не обращайте на него внимания, игнорируйте, не слушайте его жалоб, отводите взгляд. Если он не исчезнет, возьми этот амулет и помаши перед его лицом — вот так, — тогда он исчезнет. — Она помахала амулетом перед глазами Гаспара.

Тот взял ожерелье и убрал в карман.

— Понял. Спасибо, Маша. Давай вернемся к остальным.

Маша не торопилась.

— Я не закончила.

— Да?

— Задам тебе несколько вопросов: зачем ты гоняешься за вершинами? Есть ли у твоего замысла конец, или он так никогда и не воплотится? Есть ли предел жажде власти? А вдруг истинная вершина открывается только тем, кто сдается?

Гаспар потерял дар речи.

— Оставляю тебя с этими вопросами. А теперь ты волен идти на все четыре стороны.

Гаспар переступил порог кухни, поставил перед каждым товарищем по стакану и объявил:

— Вик! Ты, полное брюхо вина, и остальные, вот вам настойка, ледниковый ликер!

Бокалы наполнились, Вик достал кисет и пред дожил друзьям скрутить по сигаретке. Он поднял тост, выпил, снова налил, снова выпил, снова налил, снова выпил, закурил, крепко затянулся, довольно вздохнул и закрыл глаза. Вокруг стола густела дымовая завеса. Все посмотрели на Вика, уставившегося на пустой стакан. Тот встал, по-прежнему жмурясь, а затем затрясся всем своим древесным телом. Конечности задрожали, из горла донесся глубокий рев. Связка замерла. Сначала изо рта Вика раздались звуки, больше похожие на крики, но мгновение спустя они прояснились — до ушей собравшихся донеслись слова, складывающиеся в песню.

ПЕСНЯ ВИКА

Айк! Айк!

Я — дитя Великого Севера!

Я — дитя Великого Севера!

Я родился на вершине Сферы,

Там, где белая земля касается неба,

Там, где ночи нет конца.

Взгляни в мои серые глаза,

И увидишь

Снежные просторы

Моей тоски.

Айк! Айк!

Я — дитя Великого Севера!

Я — дитя Великого Севера!

Мать сказала однажды: не уходи.

Но я ушел летний вечерам

И бродил в черной дыре.

Встречал Пожирателей глазниц

И Троллей — Поглотителей теней,

Тех, кто питается детским костным мозгом и тюленьим жиром.

Однажды я видел,

Как старейшина сошел с Млечного Пути,

Облачившись в перья, он прокричал: «Дитя полной луны, иди на юг!» —

И протянул мне посох, украшенный лоскутами,

Трижды ударил по мерзлой земле,

Той самой земле, что вы видите в моих глазах.

В тот миг я узрел ледяной коридор

И пришел

Туда, где земля укрыта талыми снегами,

Туда, где люди стремятся лишь в небо,

Туда, где люди больше не знают

Языка зверей.

Айк! Айк!

Я — дитя Великого Севера!

Я — дитя Великого Севера!

Я родился на вершине Сферы,

Там, где белая земля касается неба,

Там, где ночи нет конца.

Взгляни в мои серые глаза,

И увидишь

Снежные просторы

Моей тоски.

Вик налил себе в последний раз, залпом выпил настойку и разбил стакан о столешницу. Осколки посыпались на пол, снова повисла тишина — все порядочно опьянели. Последние строки парили в воображении, оттененном дымом, усталостью и выпивкой. Слегка покачиваясь, Гаспар встал и объявил повеселевшим голосом:

— Друзья! Товарищи! К озеру! Ледяная вода освежит наши потяжелевшие тела!

Едва волоча ноги, он снял со стены ружье для крупной дичи, висевшее над книжными полками, потряс им в воздухе и крикнул:

— К озеру!

Уронив табуреты, Вик и Изе встали, захватили бутылку настойки и присоединились к Гаспару, прогремев:

— Вперед, к озеру! К озеру!

Соляль едва успел захватить дубленку, направляясь за ними прямо к выходу. Снаружи по-прежнему бушевала метель: небо затянуло, поднялся ветер, крутя снежные вихри на пустынных улицах. Мороз кусал кожу Соляля, тот накинул дубленку на голову, изо всех сил стараясь не потерять из виду Вика и Изе, которые уже мчались по дороге, вьющейся над крышами домов, и Гаспара, стрелявшего в воздух и оравшего:

— К озеру! К озеру!

Они добрались до замерзшей воды. Гаспар зарядил ружье патронами крупного калибра и пальнул несколько раз в поверхность озера. Без предупреждения Вик с бутылкой в руке тут же прыгнул в едва образовавшуюся прорубь и зарычал, словно зверь. Лед разошелся с глухим треском, расширяя прорубь, куда, в свою очередь, нырнули Изе, Гаспар и Соляль.

Это была одна из тех хмельных ночей, которым нет конца — вечная сумеречная кавалькада, в которой соревнуются жизнь и безумие с благословения звезд.

VI. Красно-белая полночь

Посреди ночи Соляль вдруг проснулся, почувствовав чье-то присутствие. Он был в тесной комнатушке на втором этаже, вторая дверь слева, как и говорила Флора. В камине тихо потрескивало пламя. Заледеневшая одежда оттаивала на стуле. Соляль повернулся посмотреть, кто развел огонь, и увидел ее, голую, лежащую под боком и, кажется, уснувшую. В потемках ее белые руки походили на лунные волны, а волосы ниспадали на глаза, словно полуночные облака. Он нежно убрал пряди со лба и обнаружил, что на него глядят зрачки — две черные дыры. Говорят, черные дыры искажают время и пространство, и если бы человеческое тело было способно переносить звездную силу, мы могли бы путешествовать в прошлое или будущее в считаные секунды. То же самое с этими глазами: они искривляли, сжимали, высасывали душу того, кто осмелился в них посмотреть, и уносили в неизведанные края. Соляль любовался, стараясь найти в них какую-то зацепку, отражение — хоть что-нибудь, но видел лишь черноту, настолько же черную, как глубины Вселенной, как истинное выражение нашей дикой сущности, зверя, кроющегося в каждом из нас. Флора прижала палец к губам, повелев молчать, а затем провела руками по его телу. Она чувствовала изгибы мышц и упругость ягодиц, вдохнула его запах, попробовала на вкус его язык, как