Вертикальный край света - Симон Парко

теплую шерсть ярок, наблюдала, как свет лижет валуны, а под конец дня сидела с Артуром и собаками у печки. Еще вчера младенец прижимал белокурую голову к ее груди, она рассказывала ему сказки, истории для детей и собак, о лете в наших сердцах, о зеленых лугах и шепоте цветов. Они засыпали у огня, Артур прижимал лицо к овчинной куртке, пламя плясало, дрова потрескивали, верхняя часть печки извергала жар, в котором можно было согреть суп и посиневшие фаланги… Нет, устанавливать столбы на Краю света — это не жизнь. Все вокруг меня умерло, но я не погибла, я жива, в моих венах течет горячая кровь, у меня еще столько любимых людей и нерассказанных историй. Как же ты задолбал, Гаспар, я хотела бы выйти из связки. Но разве это возможно? Чем я буду кормить Артура следующую зиму? Ну же, Изе, дело почти кончено, осталось продеть провод в последнюю чертову петлю — и можно валить отсюда.

Она взглянула вниз, бросила конец веревки Вику и попросила подать последнюю петлю, которую осталось закрепить. Вик молчал и стоял как вкопанный, спрятавшись за ледяным панцирем, сжимающем все его существо. Вопреки обыкновению, его руки совсем не слушались, а веки слиплись от мороза. Его разум покинул тело — ведь замерзшие тела не оказывают должного гостеприимства проявлениям духа — и отправился на север, гораздо севернее этих мест. Он повернул вспять пространство и время, чтобы добраться до вершины Сферы, туда, где белая земля касается неба, туда, где ночи нет конца. Он пересек луга своего детства, преодолел снежные перевалы в поисках следов собственной семьи на просторах, но нашел лишь трещину во льду, в которой виднелась только темная, чернее черного, холодная вода… Моя семья…

— Эй! Вик! Вик! Петлю, пожалуйста, — крикнула ему Изе, — или ты ждешь, пока мы тут насмерть примерзнем к столбу на самом краю долины? Ты этого хочешь? Давай, Буйвол, поднажми, почти закончили!

Вик пришел в себя и прикрепил петлю к концу веревки, которую Изе тут же подтянула к себе.

— Черт, оно, конечно, стоило того — свалить с Великого Севера, чтобы оказаться здесь, в долине пингвинов.

Изе закрепила петлю, попросила Вика протянуть деревянной палкой концы рабочего кабеля и замены к верхушке столба. Она спешно соединила провода:

— Готово. Я подключила замену к тому концу линии и только что закрепила ее на последнем столбе. Дело сделано. Можем уходить, Шеф.

— Подтверждаю, — ответил Гаспар, уже собиравший вместе с Солялем инструменты, — сложим оставшиеся материалы и пойдем в Шлею. Не теряйте ни минуты, уже стемнело и морозит по-крупному!

Они засуетились, звеня поклажей, зажгли фонарики и надели лыжи. Вик запрягся в сани, затянув ремни вокруг пояса, и через десять минут связка отправилась в путь.

IX. Шлея

Когда наша связка добралась до Шлеи, тучи рассеялись и в небе замерцали звезды. В окошке единственного дома едва горел свет. Гаспар подошел к двери и решительно постучал три раза.

— Кто там? — спросил хриплый голос.

— Связка, отец Саломон.

Дверь со скрипом приоткрылась, обнажая вытянутый силуэт.

— А, спасители! Да благословит вас Господь, дети мои, входите!

Прихрамывая, отец Саломон повел их в столовую. Он шел неуверенно, выглядел нелепо: поверх бежевой сутаны накинул дубленку, под которой блестел крест, висевший на веревке для скалолазания. Они оказались в полуразрушенном помещении, где прямо на каменном полу стоял один-единственный деревянный стол. На нем мерцали несколько подсвечников, столешницу залило приличным количеством воска — свидетельство долгих дней, проведенных в темноте. В углу потрескивала печь, на которой дымился котелок с супом. Над ней, как и по всем стенам, было развешано белье на веревках. Пара засохших цветов лежала на полках крошечного шкафчика посреди смехотворных плюшевых сусликов, привезенных из «Берлоги».

— Отец мой, — начал торопливо Гаспар, — почему вы по-прежнему пользуетесь свечами? Неужели электричества все еще нет?

Отец Саломон удивленно взглянул на него. В его туманных глазах мелькнула грядущая слепота.

— О нет! Нет, электричества все еще нет, с чего вдруг ему возвращаться?

— Так мы же только что починили линию. Уже за восемь, Маша, наверное, восстановила напряжение. Все должно заработать, отец мой.

— Нет, я уверен, что нет. Я, конечно, слепну, но все еще могу отличить свет лампочки от пламени свечи!

— Ничего не понимаю, мы восстановили все провода, поврежденные лавиной; вероятно, где-то случилась еще одна поломка. Либо Маша не восстановила напряжение, но это, я полагаю, невозможно.

Тогда отец воскликнул:

— Ах да! Ну разумеется! Какой же я глупый! Я забыл вас предупредить!

— О чем?

— Представьте себе, вчера мне понадобилась веревка, чтобы перевязать связку дров. Да-да, я наводил порядок в амбаре, позже объясню, как вдруг меня осенила гениальная идея: я пошел и срезал кусок провода прямо у деревни и заменил им веревку, отличная мысль, не правда ли?! Я подумал: в любом случае линия повреждена, электричества нет, так пусть хотя бы провода сгодятся! Я спилил два столба — вжух. Как только они упали, я взял нужный мне отрезок проводов. Вы, наверное, не заметили, линия висит прямо над деревенькой, да и уже стемнело. Ах! Какой же я глупец! Надо было вас предупредить, только как?

Изе возмущенно ответила:

— Погодите-погодите. То есть вы сами повредили линию здесь, прямо в деревне, и не сообщили нам?

— Повредил, повредил! Какое громкое слово! Нет, я позаимствовал кусочек проводов, чтобы перевязать дрова… Вот так! Откуда я вам возьму здесь веревку? Неужели сплету из шерсти моих козочек?

— Подождите, старик Саломон! Вы говорите, что мы пересекли всю Ледяную долину в метель, морозили задницы, гадали, выживем ли вообще, чтобы починить ваш чертов участок линии, который принесет вам чертов свет, а теперь вы заявляете, что мы в самой жопе мира, где вы сами срезали провода для дров?!

— В действительности все гораздо сложнее, дорогуша…

— Вот дерьмо! Ну каков идиот! Дурак! Мы вам не клиентская служба и не бродячий цирк! Мы — связка! Мы не должны потакать капризам какого-то отшельника, мы помогаем людям, жизни которых угрожает опасность! Понимаете?! Ну-ка, посмотрите на мои руки, пальцы, давайте, потрогайте! Глядите, как прекрасны мои крошечные пальчики, все синие и одеревеневшие, а ведь это последствия сегодняшней работы — и ради чего? Все впустую! Ну уж нет, идиот! Эй, Гаспар, тебе нечего сказать?! Ради чего старикан заставил нас прийти сюда? Чтобы чайку попить?

— Ну же, дамочка, спокойнее, спокойнее! Не думайте, что старик Саломон осмелился бы обратиться к вам из-за какого-то электричества. Какие пустяки! Хотя — и тут я с