Вертикальный край света - Симон Парко

Собравшиеся затаили дыхание.

— Дело было еще до лета, хотя снега и не думали сходить с вершины Великой. Я отправился к Насесту проверить, в каком состоянии тамошняя хижина, и оставить немного дров до наступления холодов. Видите, отец Саломон хоть и выглядит стариком, но летом ему еще хватает сил в ногах, чтобы взбираться выше, чем в молодости! Там, у Насеста, у меня оставалось время. Тогда я поднял ладонь над хижиной и увидел, что на уступе справа мерцает гранит. Как и любой другой знаток кристаллов, я не устоял перед искушением и отправился туда. Угадайте, что там, друзья? Сокровище! Огромные куски кварца, цветущие в трещине! Подхожу я, сердце колотится, внимательно разглядываю камни, как вдруг понимаю: передо мной не какой-то там грошовый кварц, а тот самый, духовный! Целая жила духовного кварца! Самый чистый хрусталь в мире, такой же прозрачный, как бриллиант! Настоящие жемчужины небес! Украшения ангелов! Гладкий, лучистый камень с одной-единственной трещинкой посередине — тем самым заточенным внутри духом, как поговаривают! Достаточно было только ударить молотком, отколоть крошечный кусочек, и я мог бы нашлифовать столько безделушек и не знать голода всю зиму. Но вот беда: не оказалось у меня с собой ни молотка, ни стамески… Как глупо! Я ничего не смог сделать. Пришлось уйти с пустыми руками, но я пообещал себе, что вернусь туда, как только появится возможность. Затем наступила зима, нога разболелась, а сокровище так там и покоится в уступе — такая жалость! — Казалось, он и вправду заново переживает разочарование. Старик сделал глоток вина и продолжил: — Вот почему, дети мои, с завтрашнего дня мне понадобится крепкий скалолаз, способный добраться до Насеста и крепко вдарить молотком по скале. — Он прервался и посмотрел на Гаспара, опустившего голову. — Если этому отважному альпинисту удастся принести сюда хотя бы пятую часть той жилы, уверяю, вам не придется работать до следующей зимы. Я отшлифую камешки и продам их в Городе, как только растает лавина. За день разлетятся, как горячие пирожки. Конечно, я отдам вам, скажем, пятьдесят процентов полученной прибыли, что составляет, поверьте, кругленькую сумму для бедняков вроде нас.

— При всем моем уважении, отец Саломон, я не понимаю, как на нас снизойдет слава и Божье благословение, если мы поможем с вашими махинациями, — сказала Изе.

— Верно подмечено, мадам Изе! Очень верно! Еще раз: не подумайте, будто отец Саломон обратился к вам из простых экономических соображений. Это уж совсем не по-христиански. Не стоит напоминать вам старую пластинку: «Блаженны нищие, ибо их есть Царство Небесное!» Хотя, согласитесь, Господь вряд ли будет возражать, если на деньги с кварца я заменю чертову кровлю — столько жизней спасем, одних только коз целое стадо, а за это Господь всегда благодарен. Также, если бы я использовал вас, чтобы попросту набить кошелек, меня обвинили бы в попытке подкупить связку, и я навлек бы на себя гнев всего местного населения, то есть почти никого, но достаточно, чтобы почувствовать нечто вроде стыда. В общем, раз уж вы здесь, есть еще одна причина, связанная со славой и Господом. Представьте себе, этот кварц невиданной красоты не только очень редкий, но также обладает магическими свойствами. Он действительно может наделить своего хозяина ясновидением, способным в мгновение ока разрешить все тайны и проблемы. Кроме того, если вы до сих пор не поняли, то знайте, что именно здесь, за этим столом, сидит прекрасный альпинист, возможно лучший из своего поколения. Добыв кварц, он обретет силу для того, чтобы добраться до вершины Великой, не прилагая серьезных усилий.

Все повернулись к Гаспару, который продолжал ерзать на стуле и перекатываться с пятки на носок. Раздраженная Изе ответила, что до сих пор не понимает, к чему ведет отец.

— А вот к тому, что, как вы все знаете, этот скалолаз каждый раз упирается в ледяной коридор и не может его преодолеть. Попробую выразиться его словами: наверху он чувствует что-то вроде «нехватки вдохновения» и «иссушения духа», отчего и не способен побороть последнее препятствие. Однако моя козлиная интуиция подсказывает: если он захватит с собой кусок кварца в этот коридор, то тут же найдет выход и отправится прямиком на вершину!

Гаспар пытался слиться со стулом, не осмеливаясь произнести ни слова.

— Соглашусь с вами, конечно, упоминать Господа — это некое преувеличение. Но вы только представьте: наш великий скалолаз практикует иной подход в восхождении — подход, который я бы назвал новаторским или даже революционным. Короче, он уверен, что загадка горы — это материальное воплощение нашего духа. Иными словами, он полагает, что реальные препятствия, возникающие на пути смельчаков, связаны с их личными неразрешенными проблемами. Таким образом, Великая — это всего лишь образ внутреннего пути, который каждому из нас предстоит проделать! Если следовать этой логике, преодолеть Великую — значит, преодолеть самих себя, найти где-то в глубине за иллюзиями, травмами и страхами истину и сущность. Поправьте меня, если я ошибаюсь, но Великая — это метафора наших духовных поисков, а ее вершина представляет из себя финальную цель наших мытарств, то есть, согласно моей интерпретации, нечто вроде совершенства, освобождения, рая, вечности! В общем, вершина предлагает встречу с Господом, который, как и она, бесконечно укрывается от нашего умозрения. Вот почему в этом путешествии речь идет о Боге.

Он прервался, сделал глоток красного вина и окинул веселым взглядом собравшихся: Гаспар смущался, Изе едва подавляла гнев, Соляль закипал от возбуждения, Вик, казалось, замер в недоумении.

— Думаю, с объяснением истинных причин вашего визита покончено, дети мои; надеюсь, я вас не разочаровал. Теперь мне бы хотелось разузнать о практической стороне восхождения у нашего великого скалолаза. — Отец Саломон умолк.

Изе повернулась к Шефу и заговорила:

— Гаспар, скажи что-нибудь, пожалуйста. Скажи, что вся эта стариковская болтовня — неправда.

Гаспар сидел тихо.

— То есть это ты у нас великий скалолаз? И что все это значит? Ты снова полезешь на Великую, причем завтра?

Он встал, набрал в грудь воздуха и заявил, приняв самый решительный вид:

— Да, я ухожу. Завтра с рассветом.

— То есть мы проделали весь этот путь ради тебя? Ради твоих личных амбиций относительно восхождения? А история с починкой — лишь прикрытие?

— Авария и вправду случилась, Изе. И наш долг — приносить свет и приходить на помощь людям в этой долине,